Костер и Саламандра. Книга 3 - Максим Далин Страница 54

А мил он всё-таки совершенно не по-вампирски.

— Знаешь, кого мне напомнила эта прелюбопытнейшая особа, эта Хаэла? – вдруг сказала Вильма. – Одного человека, который, хоть и жил в совсем иное время, тоже терпеть не мог называть имя своего дома…

— Марбелл Междугорский, – тут же поняла я.

— Он самый, – Вильма хмыкнула. – Дамочка ему подражает? Дамочка имеет к нему отношение?

— Паутина, – подхватила я. – Которую она тянет через темноту… ну да о чём ты говоришь! Это же личный метод Марбелла! Он обожал искать ощупью, через зеркало – и я не очень понимаю, как именно он это делал. Была ли это какая-то особая практика, как он любил, частью чернокнижная, частью алхимическая – или просто его личная особенность, свойство его Дара…

— Дар передаётся по наследству, – заметила Виллемина. – Характерные особенности…

— Ты хочешь сказать – потомок Марбелла? Внучка? Или правнучка? Только этого нам не хватало…

Виллемина пожала плечами:

— Милая моя сестрёнка, во всех источниках, включая закрытую информацию внешней разведки, я читала только одно: Марбелл не любил живых женщин. Поэтому его потомки – под большим вопросом: дети обычно не появляются ниоткуда. И тем не менее…

— И тем не менее, – сказала я хмуро, – мало ли что в жизни случается!

— Мне надо поспать, – сказала Вильма. – От усталости мне приходят в голову совершенно безумные идеи. Вроде той, что путь аду открыли именно на Святой Земле – и что Марбелл немало хлопотал, чтобы этот путь был как можно удобнее и приятнее для адских сил. И как-то уж слишком очевидно представить себе участие в этой драке потомков всей компании главных страшилищ прошедших веков. Дольф, Церл… почему не Марбелл? Было бы до отвращения символично…

— Тебе точно надо поспать, – сказала я. Обняла её за талию и повела в нашу спальню. – Прямо необходимо. Придумаешь тоже! Вот только Марбелла нам и не хватало для полной радости. Ну его. И, кстати, как она ухитряется использовать гламор? Я думала, это строго вампирское свойство.

Виллемина слегка сопротивлялась, но шла.

— Ну, положим, не вампирское, а шире – народа Сумерек и Межи. Неумерших, всевозможных странных сущностей, живущих на грани посмертия… Быть может, адских сил?

— Ох.

— Ох, – согласилась Вильма и села на постель. – Всё. Все беседы – потом.

И зевнула.

Я не помню, как заснула. Просто провалилась в сон, как в глубокую тёплую воду. Кажется, кто-то обнимал меня, смутно припоминаю ощущение прохладной Тяпкиной морды на своём колене… и всё. Тёплая блаженная темнота, пронизанная крохотными золотыми искорками.

И резкий грохот со звоном меня оттуда выдернул, как морковку из грядки. Тяпка лаяла, злобно лаяла, как на врага, и скакала, топала по полу. Люди побежали.

Я вскочила, одёргивая рубашку, – и в одной рубашке выскочила из спальни в будуар.

— Стой, Карла! – приказала Виллемина, и голос её был абсолютно спокоен. – Сюда нельзя, здесь битое стекло, а ты босая. Так легко порезать ступню.

— Сейчас, леди Карла, сейчас! – и мимо меня проскочила Друзелла.

Туфли мне принесла.

Тяпка всё рычала. Она бы, наверное, и шерсть на загривке подняла, будь у неё шерсть. А я окончательно проснулась, надела туфли и рассмотрела всю создавшуюся картину.

Наше зеркало, роскошное старинное зеркало в оправе из бронзовых роз, теперь валялось на полу, разбитое вдребезги. И я поняла чем: тяжеленный хрустальный флакон ашурийского благовонного масла лежал среди осколков – не разбился даже. Валор, присев, рассматривал осколки, даже поднял один – встал и на меня посмотрел виновато: