Сезонные страхи - Шеннон Макгвайр Страница 54

— Я тебя выставлю из машины и двери запру, чтоб обратно не пролезла. А потом отвезу Мел ко мне, чтобы ее отец убедился, что с ней все в порядке. Не знаю, что у нее с сердцем, зато точно знаю: если пульсоксиметр не фиксирует пульс, что-то неладно.

Гарри и сам не понимает, с чего вдруг так долго шел на поводу у этой девчонки, ну правда.

Может, потому, что после ухода Мелани в машине быстро теплеет, а еще потому, что его бутоньерка по-прежнему цветет, чуть ли не листья новые выпускает, но, наверное, это старые листья, просто из-за цветов их было не видно. Срезанные цветы не растут.

— Хорошо, – соглашается Джек. – Ты не так расположен верить мне, как она, потому что я не принадлежу тебе так, как принадлежу ей. Хотела бы я знать, где пропадает твоя Дженни. Она уже должна быть здесь.

Гарри молчит, хмуро смотрит в зеркало заднего вида и ждет.

Джек, поняв, что разжалобить его не удастся, глубоко вздыхает.

— Меня зовут Джек. Это ты уже слышал.

— Никогда раньше не встречал девчонок по имени Джек.

— Мои родители тоже. Они дали мне совсем другое имя, но, когда я получила эту должность, помимо прочего мне пришлось расплатиться и именем. Я дух Зимнего асцендента. Мое существование не похоже на существование обычного человека, больше нет, я отказалась от всего того, чем была, чтобы стать тем, кем мне суждено было стать.

Гарри страшно хочется развернуться и сердито уставиться ей в глаза, но он сдерживается.

— Что ты такое несешь?

— Тебе никогда в голову не приходило, что некоторые штуки на самом деле больше и меньше, чем кажется со стороны, причем одновременно? Идеи, которые ощущаются как люди. Люди, которые ощущаются как идеи. Людям страшно нравится мыслить антропоморфно, и тому есть причина, поскольку так устроена вселенная: если достаточно много людей будет достаточно долго и упорно думать, что что-то устроено определенным образом, реальность подстроится, – Джек говорит так искренне, с такой безусловной убежденностью, что Гарри почти готов позабыть, что все это безусловная чушь. – Давным-давно люди решили, что у сезонов есть лица. Решили, что сезоны – такие же люди, как они сами, и стоит только умаслить Лето – получишь урожай получше, а если умаслишь Зиму, не замерзнешь в своей постели.

— Расскажи об этом глобальному потеплению, – фыркает Гарри.

В зеркале видно, как еще больше мрачнеет лицо Джек.

— Здесь отчасти и кроется проблема. Но, понимаешь ли, все те люди в далекой древности, они так много думали о том, что сезоны – такие же люди, что стали выбирать людей, которые эти сезоны представляли. Их называли врéменными королями и королевами, отдавали им все, чего бы те ни пожелали, а потом убивали ради всех остальных. Кровь на снегу, кровь на ячмене и прочая старая добрая хрень.

— Но это же варварство, – ужасается Гарри.

Джек пожимает плечами.

— Времена были варварские. Ну и в конце концов королей и королев перестали убивать, идея о воплощенном сезоне превратилась в нечто символическое, в забаву для малышей. И вот тогда стали появляться люди вроде меня, асценденты. Я не Зима во плоти и никогда не смогла бы ею стать, даже пожелай я себе такую работенку, хотя кто в здравом уме бы ее пожелал. Работенка-то дрянная. Но я связана с Зимой во плоти. Если Мел, твое ядовитое яблочко, получит корону, я буду принадлежать к ее двору, как и все остальные Ледяные Джеки на свете – а нас гораздо больше, чем вас. Сотни, а может, и тысячи, ведь, куда бы ты ни отправился, сезоны везде разные.