Эндер в изгнании - Орсон Скотт Кард Страница 54

Кому: GovDes%ShakespeareCol@ColMin.gov/voy

От: GovAct%ShakespeareCol@colmin.gov

В ответ на: Ты получишь это после моей смерти

Дорогой Эндер,

я прямо написал это в поле темы. Никаких вокруг да около. Я составляю это письмо, чувствуя смерть. Я организовал дело так, что письмо уйдет после того, как мы с ней ударим по рукам.

Полагаю, моим преемником станет Сэл Менах. Он не хочет для себя этой должности, но его многие любят и ему доверяют, а это жизненно важно. Он не станет цепляться за кресло в твоем кабинете после твоего прибытия. Но если преемником станет кто-то другой, тогда тебе придется справляться с этим самостоятельно, и я желаю тебе удачи.

Ты знаешь, как сложно было выстоять нашему маленькому сообществу. В течение тридцати шести лет мы жили и решали, кому с кем вступать в брак. Новое поколение уже восстановило половое равновесие; есть внуки, которые почти достигли репродуктивного возраста. А теперь прилетит твой корабль, и внезапно наше население вырастет в пять раз, и лишь один из пяти будет частью изначальной группы. Это будет сложно. Все поменяется. Но я верю, что хорошо тебя узнал, и если я прав, тогда моим людям будет нечего опасаться. Ты поможешь новым колонистам привыкнуть к нашим традициям в тех случаях, когда наши традиции имеют смысл здесь, на Шекспире. Ты поможешь моим людям привыкнуть к новым колонистам в тех случаях, когда традиции Земли будут иметь смысл.

В каком-то роде, Эндер, мы с тобой одного возраста – или, по крайней мере, находимся на одинаковой стадии развития. Мы давным-давно оставили свои семьи. С точки зрения всего мира мы шагнули в открытую могилу и растворились в небытии. Для меня это было жизнью после смерти: карьера после прежней карьеры подошла к концу, жизнь после прежней жизни тоже подошла к концу. И она удалась! Это был просто рай. Опасный, пугающий, победный – и, наконец, мирный. Мой друг, пусть и для тебя жизнь окажется такой же. Сколько бы она ни длилась, пусть тебя радует каждый ее день.

Я никогда не забывал, что обязан тебе нашей победой, а потому и этой второй жизнью, – тебе и другим детям, которые направляли нас в той войне. Еще раз спасибо, которое я произношу стоя одной ногой в могиле.

С любовью и уважением,

Виталий Денисович Колмогоров

– Мне не нравится, чтó ты вытворяешь с Алессандрой, – сказала Валентина.

Эндер оторвался от документа, который читал:

– А что я такого вытворяю?

– Ты прекрасно знаешь, что ты влюбил ее в себя.

– Неужели?

– Не прикидывайся, будто понятия об этом не имеешь! Она смотрит на тебя как голодный щенок.

– У меня никогда не было собаки. В Боевой школе не было места командным талисманам, и бродячих там тоже не водилось.

– И ты намеренно заставил ее влюбиться.

– Если бы я мог по желанию влюблять в себя женщин, мне стоило бы разливать это умение по бутылкам и богатеть на Земле.

– Ты заставил влюбиться не женщину, а эмоционально зависимую, застенчивую, закомплексованную девочку, а это легко сделать. Все, что от тебя потребовалось, – быть с ней чрезвычайно милым.

– Ты права. Не будь я таким эгоистом, мне следовало навешать ей оплеух.

– Эндер, ты говоришь со мной! Думаешь, я не обращала внимания? Ты выискиваешь любую возможность, чтобы ее похвалить. Ты спрашиваешь ее совета по самому мелкому поводу. Постоянно благодаришь ее ни за что. И ты ей улыбаешься. Тебе кто-нибудь говорил, что твоя улыбка может плавить сталь?

– На космическом корабле это может стать проблемой. Постараюсь улыбаться пореже.

– Ты включаешь ее, словно… словно межзвездный двигатель! Эта улыбка, твое лицо… словно ты вынимаешь из себя душу и вручаешь ей в руки.

– Вэл, – сказал Эндер. – У меня здесь довольно важное письмо. Что ты хочешь сказать?

– Что ты собираешься с нею делать теперь, когда она принадлежит тебе?

– Мне никто не принадлежит, – ответил Эндер. – Я никогда к ней не прикасался – буквально. Не пожимал рук, не хлопал по плечу – ни-че-го. Никакого физического контакта. Я не флиртовал с нею. Никаких сексуальных подтекстов, никаких хохмочек. И еще я не оставался с нею наедине. Месяц за месяцем ее мать пытается оставить нас вдвоем, я просто на это не иду. Даже если приходится довольно-таки по-хамски выходить из комнаты. Что конкретно из этого списка заставило ее влюбиться в меня?

– Эндер, я не люблю, когда ты мне врешь.

– Валентина, если хочешь от меня честного ответа, задай мне честный вопрос.

Она вздохнула и уселась на свою койку:

– Жду не дождусь, когда полет закончится.

– Осталось чуть больше двух месяцев. Мы почти прилетели. И ты закончила книгу.

– Да, и вышло неплохо, – сказала Валентина. – Особенно если учесть, что я почти не встречалась с ее героями, а ты оказался совершенно бесполезен.

– Я ответил на все вопросы, которые ты задала.

– Но отказался оценить людей, оценить школу…

– Мое мнение – не часть истории. Не предполагалось, что книга будет называться «Школьные деньки Эндера Виггина, о которых он поведал своей сестре Валентине».

– Я полетела не для того, чтобы с тобой ссориться.

Эндер посмотрел на нее с настолько преувеличенным изумлением, что она запустила в него подушкой.

– Не знаю, насколько для тебя это важно, но я ни разу не вела себя по отношению к тебе так скверно, как к Питеру.

– Значит, за мир можно не опасаться.

– Но, Эндер, я на тебя злюсь. Тебе не следует играть с чувствами девушки. Если ты, конечно, не планируешь на ней жениться…

– Не планирую, – сказал Эндер.

– Тогда ты не должен ее обманывать.

– Я не обманываю.

– А я говорю, обманываешь.

– Нет, Валентина, – сказал Эндер. – Я сделал именно то, что нужно ей для того, чтобы получить желаемое ею.

– То есть тебя.

– Это совершенно точно не является мной, – сказал Эндер, садясь рядом с сестрой и наклоняясь к ней. – Ты здорово поможешь мне, если присмотришься кое к кому другому.

– Я ко всем присматриваюсь, – сообщила Валентина. – Я обо всех выношу суждение. Но ты мой брат, я должна раздавать тебе всякие приказы.