Мой сломленный феникс - Анна Одувалова Страница 55

— Забери, — тихо говорю я сквозь зубы, и в голосе слышится ярость. — Убирайся. Зачем ты приехал?

Но он не уходит. Напротив, его маска склоняется в почтительном поклоне.

— Я приехал извиниться, — говорит он, и его голос, искажённый артефактом, звучит на удивление искренне.

— За что? — срывается у меня. Я сжимаю кулаки, готовая высказать всё, что думаю о его «синей комнате» и наглости.

— Это ты должна мне рассказать, — отвечает он. — Но если девушка сбегает со свидания, в этом определённо есть вина парня. Я хочу всё исправить. Я знал, что ты хочешь пройти прослушивание, — продолжает он, и его слова заставляют мое сердце бешено колотиться. — Синяя комната — это студия. Я хотел послушать, как ты поёшь, без лишних глаз, но, видимо, все испортил и напугал тебя. Позволь мне исправиться.

От такого предложения невозможно отказаться. Это тот самый шанс, за которым я гналась.

Я в растерянности смотрю на Лису. Моя подруга, широко улыбаясь, демонстративно поднимает большой палец, всем видом показывая: «Да ради всего святого, соглашайся!»

Я делаю глубокий вдох, чувствуя, как дрожь пробегает по всему телу. Затем киваю. Медленно, почти не веря себе.

— Хорошо, — говорю я тихо.

Энджел открывает передо мной пассажирскую дверь. Я бросаю последний взгляд на Лису, на толпу зевак, на осенний парк, и опускаюсь в салон. Дверь закрывается, отсекая внешний шум. И мы срываемся с места, оставляя позади перешёптывающихся студентов, удивлённую подругу и мои собственные сомнения. Что бы это ни было — вторая попытка или новая ловушка, — пути назад уже нет.

Магмобиль плавно выруливает на центральную магистраль. В салоне пахнет кожей, дорогим парфюмом и едва уловимым озоном от работающих приборов. Я сжимаю в руках дурацкий букет. Розы пахнут слишком сильно, навязчиво и занимают слишком много места у меня на коленях, из-за чего я с трудом могу разглядеть дорогу. Зато пылающую маску слева от себя вижу прекрасно.

— К чему вся эта показуха? — не выдержав, интересуюсь я, глядя на его профиль, скрытый огненными бликами. — Букет, публичное представление… Почему?

Он не отвечает сразу. Слышно лишь ровный гул двигателя.

— Потому что могу, — наконец говорит он спокойно. — Разве это не очевидно? Мне захотелось извиниться перед тобой именно так.

— И тебя не волнует, что теперь о нас будут судачить? — не отступаю я. Его опрометчивый поступок действительно может стать основой для сплетни года!

— А тебя? — он бросает на меня быстрый взгляд через маску и снова отворачивается к дороге.

— Да! — взрываюсь я. — Меня волнует! Мне не нужно такое внимание. Я его не просила.

— Зачем тогда хочешь на прослушивание? — Его голос звучит почти насмешливо. — Петь с «Ангелами» — это куда заметнее, чем спать с нами. Если пройдёшь — назад дороги не будет. Ты всегда будешь на виду. К каждому твоему чиху будут приставлять лупу.

Я упрямо поджимаю губы, глядя на мелькающие за окном улицы сквозь ярко-алые цветочные бутоны.

— Это другое.

Он не спорит, но я чувствую, Энджел со мной не согласен. Магмобиль поворачивает и останавливается у подножия зеркального небоскрёба, сверкающего на осеннем солнце. Я в недоумении смотрю то на него, то на своего спутника.

— «Облака» в другой стороне, — напоминаю я.

— Здесь удобнее, — коротко объясняет парень и открывает водительскую дверь. — Я веду тебя в святая святых. Именно здесь «Ангелы» записывают свои хиты.