Враг за спиной - Медина Мирай Страница 55

На губах отца вдруг заиграла ухмылка, и в ней Тень с теплотой узнал ухмылку Азаруэля.

— Так ты пытаешься спасти этого Курта или спастись сам?

— К чему вопрос?

— Я хочу понять, что из этого стало надломом. Ты бы пришел ко мне, если бы в опасности был только ты?

Тень хотел отвести глаза, но сделать это перед отцом значило сдать позиции.

— Я не знаю, – ответил он твердо. – Возможно. А может, и нет. Зависит от обстоятельств.

— Ты не меняешься. Все такой же добряк, совершенно не похожий на нас с матерью. По Азаруэлю сразу видно, что он наш сын – как внешне, так и характером.

— Поэтому вы его ломали с самого детства?

Это вырвалось прежде, чем Тень успел обдумать слова. Они вертелись на языке давно, были частью всего невысказанного в день побега. И вот нашли выход в подходящий момент.

Тень заметил, как брови отца нахмурились, мышцы шеи напряглись.

— Похоже, нам не обойтись без разговора о том дне, – пробормотал он.

— При чем здесь тот день? – Тень сжал подлокотники. – Это происходило годами.

— Мы все равно его любили. Сильно, ведь он наш сын.

— Ты понимаешь, насколько жалко это звучит после всего, что вы сделали? – Тень едва сдержался от желания встать. Сложно было справиться с многолетним гневом сидя. – Вы запугивали его, угрожали, ограничивали в еде, развлечениях, одежде, отдыхе, заставляли убивать и разорять чужие земли. Все, чтобы «закалить». – Тень показал кавычки. Жест в этих краях неизвестный. – Вы видели в нем солдата и помощника для меня, а сына разглядели, только когда он попал в беду.

— Он родился без способностей, и мы нашли для него подходящую роль, – парировал отец удивительно ровным тоном, словно до этого не раз репетировал свою речь. – Я понимаю твои чувства. Тебя мучает вина, словно ты забрал у него любовь, которой мы тебя окружили. Но ты не виноват. Это были наши решения, наши ошибки, и я глубоко жалею о том, что не дал ему того же, что и тебе.

Это заставило Тень отбросить часть своей злости на родителя. Отец все осознал. Или только делает вид, чтобы вновь заслужить его доверие?

— Я все равно считал и считаю, что королем должен стать ты, а не он. А королю должно быть уделено больше внимания. Таков порядок.

— Мы в первую очередь ваши дети, а не принцы и короли. Но вы об этом забыли. – Тень отдернул руки от подлокотников, чувствуя, что вот-вот их испепелит, и перевел дыхание. – Та любовь, которой вы меня окружили, лишь отчасти была родительской. По большому счету это была любовь к власти и выражение гордости за то, что я такой особенный. – Он приложил руку ко лбу. – Но чтобы ты знал, отец: эта чернота, сияние, способность испепелять, все во мне, чем вы так гордились… я никогда не был этому рад. Я никогда это не любил. Я страдаю от этого каждый день!

Лишь сейчас Тень заметил, что стоит на ногах. Он все-таки вскочил и даже не заметил. Он словно выпустил наружу пламя, что сжигало его изнутри, и теперь там осталось тлеющее пепелище.

— Так вернись домой, – мягко предложил отец. – Здесь, где тебя знают, где никто не будет тыкать в тебя пальцем, ты будешь свободен. Как ты еще не сломался тысячелетиями прятаться от простых людей?

Тень рухнул в кресло.

— Хватит. Расскажи мне о Зотисе, – твердо произнес он.

От такого приказного тона отец только улыбнулся.