Академия Высших: выпускники - Марта Трапная Страница 56

Вот, значит, как. Кураторы выбрали другой метод защиты печати. Только почему-то и он не действовал на Мурасаки. Странно, очень странно. Значит, он чем-то принципиально отличается от Марины?

— Ладно, – согласился Мурасаки. – Можешь вернуться на аллею. Я приду через пару минут, у меня здесь одно маленькое дело.

Марина развернулась, но не ушла совсем, а осталась там, на границе поляны, где дорожка уходила в заросли кустов. Мурасаки подошел к печати и склонился над ней.

А вот узор трещин был не таким, как раньше. Мурасаки всматривался в них, но они выглядели обычно – будто кто-то бросил камень на стекло. Вот только это был не камень, а живой человек. Вернее, Высший. Что с ним случилось? Он умер? Существует в виде этих трещин? Полностью превратился в силу, удерживающую границу между этим миром и тем? И что случилось, когда они «починили», или как говорит Констанция, реконструировали печати?

Мурасаки протянул руку к поверхности, и, как и в первый раз, его отбросило назад. Он покачнулся, сохранил равновесие и на мгновение почувствовал легкое сопротивление внутри себя. Видимо, это и было то чувство, о котором Марина сказала – что-то противоестественное. Но нет, этому чувству Мурасаки мог бы сопротивляться, если бы ему было надо. Жизненно необходимо.

Он посмотрел на Марину. Интересно, а если сказать, что от этого зависит ее жизнь, она подойдет? Можно проверить, но нет, незачем. Другое дело, что если эти же чувства начнут испытывать Чоки и Раст, это сильно осложнит его задачу. Если они откажутся идти с ним добровольно, он готов притащить их сюда насильно. Но он не сможет их удержать у печати и заставить стоять и что-то делать. Или сможет? А если поговорить с кураторами? Приволокла же Констанция к нему Марину. Кстати, а почему именно ее?

— Ты долго там еще? – спросила Марина, будто поняла, что он думает о ней.

— Да, – сказал Мурасаки, – если хочешь, можешь пойти позавтракать. Снять отель. Вернуться домой. Что угодно. Я здесь еще задержусь.

— Как долго?

Мурасаки пожал плечами.

— Я не знаю. А потом еще мне надо поговорить с Констанцией.

— Позавчера не наговорились? – усмехнулась Марина.

— Позавчера мне нечего было с ней обсуждать, а сегодня есть.

— Ладно, – сказала Марина, – по крайней мере в этом городе я знаю, где можно нормально позавтракать. Буду ждать тебя у Констанции.

— Ты уверена, что это ты меня будешь ждать, а не я тебя?

— С тобой ни в чем нельзя быть уверенной, – хмыкнула Марина. – Но если мы не встретимся там, встретимся у твоего дома.

— Ладно, – вздохнул Мурасаки, – я тебя подожду, если что.

— Потому что не хочешь, чтобы я ошивалась у твоего дома?

— Потому что не уверен, что я в ближайшее время попаду домой.

— Зачем ты это сказал? Был бы такой удобный способ от меня отделаться.

— Может быть, потому что не хочу от тебя отделываться? – сказал Мурасаки. – Если бы не ты, кто бы мне рассказал о новой степени защиты этого места?

Марина поджала губы, развернулась и ушла.

Мурасаки сел на скамейку и посмотрел на кота и стрекозу. Ловушки. Нет, он не полезет в них сейчас. Вряд ли они ему что-то дадут. А к Констанции он пойдет только для того, чтобы обозначить, что он здесь был. Но вот что ему действительно надо, так это вспомнить все, что здесь происходило в тот вечер, со всеми деталями. И увидеть то, чего он не видел своими глазами. И единственный возможный вариант узнать все подробности происходящего – это заглянуть в информационное поле. Прямо здесь и сейчас. И заодно посмотреть, что же вызвало у Марины яростное нежелание приближаться к печати.