Четыре года до Солнца - Алексей Котейко Страница 56

— Узнать бы – кого, – пробормотал Леон.

— Да всё равно – кого, – нахмурился Юхан. – Убийство это всегда убийство.

— Не скажи, Уппсала. Тут могут быть разные нюансы. Если смотреть отстранённо, мы с тобой, и Рыжий, и все остальные, даже женская половина набора – потенциальные убийцы.

— Таури – не люди, – растерянно отозвался швед.

— А при чём тут принадлежность к конкретному виду? Свинья или корова тоже не человек, но чтобы получить мясо, их сперва нужно убить.

— Это другое.

— В самом деле? Куры, кролики, рыбы… Я слышал, что на Земле в традиционных азиатских кухнях и насекомых едят. Они же все живые? Живые. Их перед съеданием надо убить? Надо.

— Каннибализм, – задумчиво добавил Гилфрид.

— Вот, тоже верно. Была же такая практика? Была. Школьный курс истории Земли. Так в чём разница, если сейчас мы растим и забиваем животных, а когда-то чьи-то далёкие предки закусывали представителями своего вида?

— Ну, ты сравнил! – возмущённо фыркнул Юхан.

— Я сравнил именно в плане убийства. Живое существо лишается жизни.

— Растения так-то тоже живые.

— Именно. Рад, что мы мыслим в одном направлении. Таури – определённо живые. И к тому же мыслящие. Их разум не уступает человеческому. Или я неправ?

— Прав, – кивнул швед.

— Это не просто как если взять человека и обезьяну. Там всё же будет разница. А здесь – мы впервые обнаружили во Вселенной существ, которые стоят с нами на одной ступени эволюции.

— Разве что без звёздных перелётов, – напомнил ирландец.

— Дело наживное. Не нам бы кичиться, мы только-только вышли из колыбели своей системы, – Арно поплевал на ладони, потёр их о штаны. Ладони стали чуть чище, на штанинах остался грязный след. – Системы! А сколько таких систем в одной только нашей галактике? Мы же как тот карапуз, который, едва научившись ходить, торопится побежать – и падает, удивлённый, чего это ноги не успевают за его желаниями.

— Ты куда-то сильно далеко в сторону ушёл, – улыбнулся Линдхольм.

— Извини. Так вот, таури – это разумная раса. Что бы там не говорили в Генштабе, – вполголоса добавил Леон, косясь по сторонам. – И убийство таури – это ровно то же самое, как если бы пришлось убить человека.

— А поскольку все мы учимся именно для того, чтобы отправиться убивать таури, то какая, в сущности, разница, что там было в прошлом Колбрейна? – закончил швед.

Арно несколько секунд молчал, изумлённо глядя на него. Затем коротко хохотнул:

— Подловил!

— Признай, что он тебе просто не нравится, и ты хочешь найти этому оправдание.

— Пусть так, – Леон с силой хлопнул себя ладонями по животу. С футболки француза во все стороны полетели буроватая пыль и мелкие кусочки грязевой корки. – И всё равно я хочу знать, с кем, возможно, мне придётся воевать плечом к плечу следующие четыре года.

— Это нам с тобой воевать плечом к плечу, – Линдхольм мелко подпрыгивал, разогреваясь: им вот-вот предстояло вновь выйти на полосу препятствий. – «Ли» и «Ле» куда ближе, чем «Ко».

— Не говори «хоп!», пока не перепрыгнешь, – добродушно проворчал Арно. – «К» и «Л» куда ближе, чем кажется на первый взгляд. Да и «Г» от них не так уж далеко, – подмигнул он ирландцу.

Гилфрид рассеянно усмехнулся в ответ, но мысли его сейчас были заняты другим: О'Тул вспомнил, как в первый день Леон рассказывал о формировании взводов после выпуска, и их переформировании после первых боёв.