Белая королева - Евгения Сафонова Страница 56

Стоило повернуть голову, и я не видела никого. Стоило замереть и напрячь слух, я ничего не слышала. Но я знала, что зашла слишком далеко и потревожила тех, кого не стоит тревожить.

То, от чего я бежала, взвыло прямо за моей спиной. Я запнулась обо что-то и, падая, выкрикнула твоё имя.

Когда я подняла голову, ты стоял передо мной.

Твоё лицо в этот миг объясняло, почему мой отец назвал тебя чудовищем.

Взгляд, вселяющий страх, обратился не на меня – на то, что гналось за мной. Оглянувшись, я заметила косматую тень, которая тут же слилась с тьмой в чаще.

Я не узнала, что это было.

Я не хотела знать.

Ты подал мне руку, помогая подняться. Вложив перепачканную землёй ладонь в твою, я сбивчиво произнесла:

— За деревьями… там были…

— Я знаю. – Ты набросил на меня, дрожащую, свой плащ и повёл вперёд. – Не бойся их. Приближаться к Дому они не смеют. Лишь не уходи далеко в лес одна.

В тот день я поняла: в твоём лесу таится многое, и, что бы в нём ни таилось, оно не страшнее тебя. Но ты перестал быть тем, кто меня пугает.

Ты стал тем, кого я молю о спасении.

Лес за десяток шагов вывел нас на тропу, в конце которой ждал Дом. Может, потому что в ту минуту я отчаянно желала вернуться к твоему очагу. Может, потому что ты был со мной и мы шли рука об руку.

Наутро у меня поднялся жар. Лихорадка утягивала меня в забвение, а когда я выныривала из него, ты был рядом.

Ты обтирал влажной тряпицей мои руки, нагретые незримым огнём. Ты клал холодный шёлк мне на лоб. Ты поил меня с ложки, пока я не окрепла достаточно, чтобы держать её самой.

По выздоровлении мы вновь собрались за столом, а после ты повёл меня в новую дверь. За ней ждал бальный зал только для нас двоих, полный мерцания свечей, и блеска мрамора в полутьме, и странной призрачной музыки, которую играл сам собою старый клавесин у стены.

Я не любила танцевать – пока не станцевала с тобой.

Когда вечером ты задал вопрос, что я слышала от тебя уже сотни раз, я ответила «да».

Было ли и это частью твоего плана? Моя прогулка, моё столкновение с тем, что ждало в чаще, моё спасение, моя болезнь?

Если и так, я не осуждаю тебя. Даже сейчас, зная всё. Я понимаю, как ты жаждал освободиться. Наверное, это всё равно было неизбежно: привязанность пленницы к тому, с кем она делит клетку.

Тебя пытались освободить не раз, но по многим причинам я стала особенной. Тебя называли чудовищем, и всё же ты был человеком. Мужчиной. И перед чарами в моей крови ты был уязвим, как любой другой мужчина.

То, что было позднее, доказало: ты любил меня. Может, не так, как мне бы того хотелось, и не так, как я любила тебя. Не любовью мужчины к женщине, во всём равной ему, но любовью сильного – к слабому, одного отверженного – к другому.

Мне хватит и этого.

Той ночью, когда ты впервые ввёл меня в свою спальню, пала ещё одна преграда между мной и тобой. Она была не последней (об этом я узнала позже), но она была одной из важнейших.

Я боялась того, что будет, но я помнила твои слова: ты откроешь истину о своём проклятии лишь той, кто разделит с тобой ложе, а я хотела знать о тебе всё. И мой новый страх ты развеял так же, как все предыдущие, ведь засыпала я с пониманием: этого не стоит бояться – этого стоит желать.

Той ночью мне казалось, что теперь наши души едины, как наши тела. Это было не так (ещё одна вещь, о которой я узнала позже), но я поняла, почему ты говорил, что в плену меня держит мой собственный разум. Я не хотела возвращаться, ведь, оказавшись пленницей в твоём доме, впервые в жизни я почувствовала себя свободной.