Хозяйка вражеского сердца. В дар по требованию - София Руд Страница 57

— Я – нет, — хрипом срывается мой голос, а затем наступает тишина.

Режущая слух тишина, которую разбавляет лишь грохот моего собственного сердца.

Хаган Шэр не просто смотрит мне в глаза, он сканирует. И я не знаю, что именно он сейчас решает в своей голове, но злится. Дико злится. На меня? На себя?

Не знаю, но с каждой секундой становится всё страшнее. Пульс зашкаливает, а Хаган вдруг… отворачивается от меня к окну.

Стоит спиной. Почти не дышит. Лица его не вижу, но замечаю, как играют желваки на сжатых челюстях. Как до хруста сжимаются его кулаки.

И как ни странно, в этот момент страх отступает от меня. Сердце пронзает тонкая игла грусти, которая кружилась где-то рядом с момента, как я увидела ту записку.

Записку, предназначенную женщине, которая, кажется, любила Хагана. По крайней мере, хотела защитить. Ведь она добровольно пошла в западню ради него.

А он… он тоже её любил?

От этой мысли становится ещё хуже. У меня самой пальцы сжимаются в кулаки. Если все так, как я думаю, то какая же для Хагана мука смотреть в лицо той, кого он считает виновной в смерти возлюбленной.

Однако… в этом пазле кое-что не встаёт. Он ведёт себя вовсе не так, как мужчина потерявший любимую. Зная Хагана Шэра, я была бы уже мертва, если бы все было именно так.

— Женщина, которой предназначалось это письмо… кто она? — спрашиваю, ибо чувствую, что неведение рано или поздно доведет меня до ручки.

Я не Лира, но почему-то всё равно чувствую вину.

Хаган напрягается, медленно оборачивается ко мне, взгляд его несёт предупреждение и угрозу, но я не жалею о том, что спросила. Я должна знать всё.

— Хочешь сказать, что даже не знаешь Ари? — хрипом и болезненной ухмылкой стекает вопрос с его губ.

— Я помню не всё.

— Тогда как можешь утверждать, что непричастна? — резонно спрашивает Хаган, и вот теперь я понимаю, как глупо сейчас прокололась. Но делать уже нечего.

— Я хочу в это верить. И я знаю себя. За мной много грехов водилось, но этого я бы не сделала, — говорю за себя, не за Лиру.

Отныне эта жизнь моя и только моя. Хватит грехам прошлой хозяйки тела делать из меня вечную мученицу и жертву! За своё – отвечу, а за неё – не стану!

Но всё же кое-что я должна теперь сделать ввиду последних открытий.

— Зато теперь я понимаю ваш гнев, — потому и добавляю я. Честно. Искренне. И это удивляет Хагана. — И потому считаю, что нам с вами не стоит находиться на глазах друг у друга. Сошлите меня в храм.

Хаган застывает, выглядит так, будто бежал по льду, и тот вдруг треснул под ногами. Генерал застыл и не двигается с места хоть и знает, что провалится в любой момент, если ничего не предпримет.

— Можете считать меня виновной и топтать сколько вашей душе угодно, пока не полегчает. Но так вы лишь отравите себя. В храме мне будет не лучше. Я слышала, что там трудно выжить и работать приходится много. Так что страдания мне обеспечены, а ещё от меня будет и польза обществу. Вы, как наследник императорской крови, должны думать не только о мести, но и о благе народа в первую очередь, разве не так? — продолжаю говорить, раз уж Хаган взял паузу.

Надеюсь убедить, ведь у меня в голове возник не самый продуманный, но вполне отличный план, как отсюда сбежать и что делать после, а генерал как…

— Ты. Кто. Такая?!