1636. Гайд по выживанию - Ник Савельев Страница 57

— Местер Восс, — сказал я. Голос звучал ровно, хотя внутри всё дрожало. — Мне нужно поговорить с вашим начальником. С капитаном Хагенхорном.

Восс медленно поднял глаза. В них ничего не изменилось — та же пустота. Но он смотрел на меня долго, очень долго.

— Зачем? — спросил он.

— У меня есть для него важная информация.

Восс кивнул, будто именно этого и ждал.

— Ждите здесь, — сказал он и вышел.

Я вернулся на своё место. Жак смотрел на меня круглыми глазами.

— Ты что задумал? — прошептал он.

— Не лезь, — ответил я. — И молись, чтобы я выжил.

Восс вышел, и мы остались сидеть в тишине. Жак смотрел на меня круглыми глазами, я смотрел в стену. Минуты тянулись бесконечно.

Вернулся Восс через четверть часа. Вошёл, сел на своё место, взял письмо. Даже не взглянул на меня. Я уже хотел спросить, когда он поднял голову.

— Завтра в восемь утра, — сказал он своим ровным, безжизненным голосом. — Принсенхоф. Здание Адмиралтейства на Аудезейдс Форбургвал. Капитан Хагенхорн будет вас ждать. Не опаздывайте.

Он снова уткнулся в письмо. Я кивнул, хотя он не смотрел.

Всю ночь я не спал. Лежал на кровати, смотрел в потолок, слушал, как за стеной тикают часы. Мысли неслись вскачь, перебивая друг друга. Принсенхоф. Здание Адмиралтейства. Место, где заседают люди, управляющие одним из флотов. Там же, кажется, и квартиры высших офицеров. И тюремные камеры в подвалах, говорят. Подвалы, из которых не выходят. Я представил, как захожу туда — и больше не выхожу. Хагенхорн слушает, кивает, а потом — щелчок пальцев, и солдаты хватают меня. Допрос. Пытки. Виселица в уютном внутреннем дворике. Мило, по-домашнему.

Но если не пойти — будет ещё хуже. Слежка уже есть. Дюваль, или люди пенсионария, или чёрт знает кто ещё — они тоже не дремлют. Если они возьмут меня раньше, чем я доберусь до Хагенхорна, — я даже не успею сказать, что я белый и пушистый.

Я перевернулся на другой бок. За окном светало.

Принсенхоф я нашёл без труда.

Аудезейдс Форбургвал — старый канал в центре Амстердама, мрачноватый даже в утреннем свете. Здание Адмиралтейства возвышалось над водой массивной тёмной громадой. Серый камень, высокие окна с мелкими переплётами, тяжёлая дубовая дверь с бронзовыми петлями. Над входом герб — два скрещённых якоря, лев с семью стрелами, корона сверху. Символы власти, силы и смерти.

Я остановился на другой стороне канала, смотрел на это здание, и внутри у меня всё сжималось. Сколько людей вошли туда и не вышли? Сколько шпионов, предателей, просто неугодных сгинули в этих подвалах?

Рядом со мной остановился какой-то мужик с тележкой, закурил трубку. Я покосился на него — не слежка ли? Но он смотрел на воду, пускал дым, думал о своём. Моя паранойя зашкаливала. Каждый прохожий казался мне агентом. Каждый взгляд — прицелом.

Я перевёл дух и пошёл через мост. Подошёл к двери. Толкнул — заперто. Рядом была небольшая калитка с медным звонком. Я дёрнул шнур. Тишина. Потом раздались шаги. Калитка приоткрылась, в щели показалось лицо — старик в серой ливрее, с ключами на поясе. Глаза у него были выцветшие, но цепкие. Он оглядел меня с ног до головы.

— К кому?

— Капитан Хагенхорн назначил.

Старик кивнул, будто только этого и ждал. Калитка открылась шире.

— Проходите. Ждите во дворе.

Я шагнул внутрь. Калитка захлопнулась за спиной с тяжёлым, окончательным стуком. Я вздрогнул. Звук запертой двери — всегда звук запертой двери, но здесь он прозвучал как захлопнувшаяся крышка гроба.