Триединое Королевство - Anne Dar Страница 57

— Должно быть, тем же, что и вы.

— У вас были вакцины.

— Верно.

— Сколько?

— Всего четыре. А у вас?

— Значительно больше.

— Да, я уже поняла. Уверена, ты знаешь, но я всё равно скажу: твой дом невероятно красив.

— Дворец построен на полуострове одним гениальным человеком…

— Гидеон Роул, ведь так? И у дворца этого есть имя, он зовётся: Дворец Вамп.

Багтасар даже остановился от силы своего удивления:

— Тебе кто-то из моихрассказал?

Я улыбнулась, довольная тем, что в этом занятном разговоре сумела не только удивиться, но и удивить:

— Нет, я сама знаю.

— Откуда?

— Я жила во времена строительства этого дворца и знаю, что Дворец Вамп строил Гидеон Роул, а также знаю, что ты точно не он, потому как видела его фотографии в глянцевых журналах. Глянцевые журналы – это такие…

— Я знаю, что такое глянцевые журналы.

— Вот как? – недоверительно приподнимаю бровь я. – Обычно рождённые после Падения Старого Мира мало знают о Павшем Мире.

— С чего ты взяла, что я родился после Падения Старого Мира?

И вправду: с чего?

— Ну, твой возраст указывает на то, что ты мог родиться после Падения.

— Твой же и вовсе говорит, что ты родилась на свет позавчера.

В ответ на такое заявление я неконтролируемо брызнула смешком, таким образом неосознанно вторя его улыбке:

— Ты прав.

— Я удивлю тебя, великолепная Диандра, однако я не только видел Старый Мир, но сейчас уже уверен в том, что я старше тебя.

— Этого не может быть! – теперь я откровенно смеюсь. Меня продолжают подкупать новооткрываемые достоинства этого могучего Металла: если он жил во времена до Первой Атаки, значит, он может разделить мою ностальгию и печаль от утраты того прекрасного, навсегда потерянного мира. Надо же! С ним всё интереснее и интереснее… – Сколько же тебе лет, Багтасар Райхенвальд?

— Я обратился в Металл в возрасте сорока пяти лет.

— Сорок пять?!

— Что-о-о? – он протягивает вопрос с широкой усмешкой.

— Ты старый!

— Ещё какой! Ведь Металлом я хожу уже пятьдесят четыре года.

— Нет!

— Да! И таким образом выходит, что мне в этом году исполняется девяносто девять лет.

— Не может того быть!

— И тем не менее, вот он я, прямо перед тобой. Что же насчёт тебя?

— Что ж, я обратилась в Металл в возрасте двадцати пяти лет…

— Так ты сущее дитя…

— Что-о-о? Не-е-ет! Ты ещё не знаешь моего полного возраста! Двадцать пять плюс пятьдесят четыре – семьдесят девять лет в этом году будет!

— Лишь на двадцать лет младше меня.

— ЛИШЬ на двадцать?! Да это ведь ЦЕЛЫХ двадцать лет! Бездонная пропасть, старче!

В какой момент я начала откровенно, безо всякой зажатости, с такой лёгкостью смеяться? В какой момент начал смеяться он? И кто первым это затеял… Я не знаю, но в моменте мне не то чтобы понравилось, но было так легко, что я даже не замечала происходящего, пока он вдруг не смутил меня следующим высказыванием:

— У тебя такой озорной, заразительный смех… И ямочки на щеках во время улыбки.

Уверена: за всю свою металлическую жизнь я ни разу до сих пор не переживала эмоцию такогосмущения. Оно – смущение – налетело на меня всей своей мощью так внезапно, что неожиданностью своей будто повязало мои голосовые связки – полное отсутствие возможности ответить хоть что-то толковое…

Мы замолкаем, и я начинаю переживать внутри себя интересную гамму эмоций: удивление оттого, что в разных частях света произошли разные сценарии Падения Старого Мира; радость оттого, что в мире ещё есть кто-то кроме меня помнящий Старый Мир в полном объёме его красок; признание опыта собеседника и его способности вызывать неподдельный интерес.