Полоса препятствий для одержимых - 1 - Екатерина Ильинская Страница 57

— Думаешь, приятно чувствовать, как чужая воля управляет тобой?

Тьма вокруг запульсировала. Или это я пульсировала из-за внезапной вспышки чувств? Здесь было не разобрать.

— Сидеть в луже крови, смотреть на трупы и свои руки, которые... — Голос подвёл. Понадобилось несколько мгновений, чтобы продолжить. — Ждать, что кто-то скажет: «Шуин, ты убийца». И это буду не я, но скажут мне! От этого отказываюсь? Да, отказываюсь!

— От всего.

Демон сделал шаг в сторону, и тьма снова расступилась. Теперь он стоял не напротив, а чуть сбоку, и я могла видеть профиль. Завитки мрака обвивали его плечи, стекали по рукавам, смешивались с остальной тьмой.

— Завтра Состязания, — сказал он. — Ты пройдёшь Лабиринт. Потом Храм. Потом Долину. Будешь сражаться, падать, вставать, истекать кровью. А может, и убивать снова.

— Я больше не хочу.

— Это не имеет значения. Ты уже заявлена. Уже идёшь. Вопрос только, будешь видеть это или нет.

Хэй Фэн повернулся ко мне. В чёрных глазах плясали багровые с золотом искры.

— Если останешься здесь, я пойду один. В твоём теле. Я пройду Лабиринт. Я войду в Храм. Я получу благословение. Я преодолею Долину и Бездну, а потом Стену Пламени.

— И что?

— И когда я взойду на вершину, старейшины будут смотреть на твоё лицо. И говорить: «Какая молодец эта Шуин. Какая сильная заклинательница. Это дочь нашего рода».

Я молчала, но внутри что-то дрогнуло. Старейшины, которые смотрели, как на пустое место. Они будут хвалить... меня?

— А ты этого не увидишь. Не услышишь. Не почувствуешь.

Картинка всплыла перед глазами, такая яркая, будто наяву. Арена Состязаний. Старейшины в парадных одеждах. Их сухие губы произносят: «Шуин — наша гордость». Я никогда не слышала этих слов. Ни разу в жизни.

— Твой наставник будет утирать слезу умиления. Лекарь Пэй — хвалиться, что это его отвары помогли. Вся школа будет гордиться тобой.

Я видела это. Видела так отчётливо, будто уже случилось. Мастер Цин с его вечно спокойным лицом, улыбался. Лекарь Пэй тряс своей бородкой и рассказывал, как он меня выходил. Ученики, которые раньше шушукались за спиной, подходили с поздравлениями.

Вся та жизнь, которой у меня никогда не было. Все те слова, которых я никогда не слышала.

— А ты будешь здесь. В темноте.

— Мне всё равно.

— Врёшь.

Он шагнул ближе. Совсем близко. В бездонных глазах полыхали настоящие пожары.

— А Лан Чжун? Он же тоже там будет. Будет смотреть на тебя. Улыбаться тебе. Поздравлять тебя. Может, даже захочет поговорить. Подарить что-нибудь ещё.

— Не смей!

— Что — не смей? Я ничего не делаю. Я просто говорю. Он будет смотреть в твои глаза, а ловить взгляд буду я. Он будет говорить с тобой, но услышит мой ответ. Он подойдёт ближе, протянет руку...

— Замолчи!

— ...а ты этого не увидишь. Не почувствуешь. Никогда.

— Замолчи!

Я закричала. Во тьме не было звука, но крик разрывал меня изнутри. Принц. Тот, чья улыбка хранилась в памяти всё это время. Тот, ради кого я подбирала эту проклятую мелодию.

— И шпильку, — добавил Хэй Фэн тихо. — Я верну её и скажу, что эта безделушка мне не нужна.

Я замерла.

Он попал в цель. Туда, куда и метил.

Шпилька. Моя шпилька. Моя лань. Единственное светлое. Он заберёт и это.

— Не отдашь, — прошептала я.

— Останешься здесь, и всё будет моим. И шпилька, и принц, и победа, и слава. Всё, чего ты хотела. Только ты этого не увидишь.