Крепостная с секретом. Стиральный переворот - Александра Каплунова Страница 57

— Ох, Даренушка, — нарочито громко завздыхала Вита, которой я уж все рассказала. — Бедолажка ты наша, с одной работы на другую. Ни отдыху, ни продыху.

Я едва глаза не закатила на этакую демонстрацию. Уж как она сочувственно это обыграла, словно я и правда на каторгу собиралась.

— Виталинка, — шепнула я ей на ушко, — не переигрывай. Я мельницу иду смотреть, а не мешки с пшеном таскать.

— Все равно, — торопливым шепотом ответила она мне. — Ты ж сама говорила, что не хочешь, чтобы про вас с Гаврилой слухи по селу ползли.

— Все равно поползут.

А если вернее, то уж каждая собака дворовая, наверное, кости нам перемыла.

— Ну может хоть не так споро. — А после снова во весь голос: — Что же это делается! Цельный день сперва в прачечной, теперича еще и на мельницу!

Я сжала губы, чтобы улыбку не выказать. Нет, конечно, после стирок я порядком умоталась, а выжимную нашу надо еще разок опробовать, прежде чем мы ее тут поставим. Но все ж не настолько смертельно я упахивалась в этом месте, чтобы так уж страдать.

Впрочем, стоило Виталинушке отдать должное. Уж как сочувственно она роптала, что теперь и другие прачки на меня и кузнеца уже не столь хихикая косились.

— Может, тебе все ж поговорить с приказчиком? — одна из них даже меня за плечико огладила.

— Нет, все хорошо, правда, — улыбнулась я, заканчивая с развешиванием белья. Сегодня мы постельку стирали, вот где б для пододеяльников подошла бы моя машина. — Да и раз дали работу, значит считают, что по силам.

Женщины еще обсуждали, когда я, завершив дела здесь, отправилась к Гавриле. Он стоял поодаль, прислонившись плечом к стене прачечной. Глядел куда-то в сторону. Рубаху сегодня что ли чистую надел? Али я просто привыкла его в кузне видеть закопченным, но словно бы посвежевшим выглядел. И бороду подстриг что ли? Какой-то не такой сегодня.

— Здравствуй, Гаврила.

— Здравствуй. Закончила? — спросил своим деловитым басом, когда я к нему приблизилась.

— Как видишь, — кивнула я, улыбнулась вот. — Пойдем?

Он, больше ни слова не говоря, от стены оторвался и пошел по дороге. Я следом. Признаться, где располагалась мельница, я знать не знала. Предполагала, что где-то на речке, в ту сторону-то мы и направились, но где именно?

— Далеко идти-то? — решила все ж попробовать разговор завести.

— Недалече.

Какой многословный.

— А что с той мельницей не так?

— Придем — сама увидишь.

Я вздохнула разочарованно. Да, ежели вчера он хоть как-то разговорился, то сегодня сызнова в свою нору спрятался. Ну и пусть, коли ему так хочется.

Мы вышли за село и направились к реке через небольшой пролесок. Я уж слышала шум, журчание ее с плесками и шорох течения, но тут мы сошли влево с основной дорожки. Тропочка тут была, даже угадывалась старая дорога, но, похоже, по оной давно никто не шастил. Трава пробилась, подзаросло.

— Давно она стоит-то?

Гаврила шел чуть впереди, потому как место здесь было не широкое. Он обернулся на меня через плечо. Ух, какой смурной.

— Года три, почитай.

— И как же вы все это время зерно мололи?

— Руками, вестимо. — Он пофырчал что-то, но все ж продолжил. — Прошлые года, когда барыня имением управлялась, зерно больше на продажу сдавали. А в этом году барин распорядился поболе запасти в муку, да и урожай выдался богаче.