Имперский вор. Том 4 - Дмитрий Ра Страница 57

Надо удержать тьму – единственная мысль, что остаётся в голове.

Но и она гаснет.

⁂

Прихожу в себя на заднем сиденье несущейся непонятно куда машины. Виски простреливает болью. Пытаюсь вспомнить, что случилось, но в голове чёрная дыра размером с галактику.

— Очухался? – раздаётся с водительского сиденья, на котором я вижу…

…Захара Меньшикова.

— Как ты там?

Как я тут вообще очутился? И что за, на хрен, дружеский побег в закат?

Хватаюсь за подголовник водительского сиденья и наконец принимаю вертикальное положение.

— Нормально, – выталкиваю сквозь потрескавшиеся губы. – Есть чего попить?

Во рту пересохло так, будто я бухал подряд три дня и три ночи. И пил не здешнее приличное пойло, а гоблинский самогон.

— Лови. – Пошарив рукой сбоку от сиденья, Захар кидает назад запечатанную бутылку тёплой минералки, которую я ловлю.

Пока пью, смотрю на проносящиеся за окнами деревья. Понятно, что мы уже не в столице. Хотя место кажется знакомым.

Меньшиков продолжает бросать на меня короткие взгляды в зеркало заднего вида, но я делаю вид, что сильно занят поглощением жидкости. А потом машина пролетает мимо указателя с номером дороги, и я понимаю, где мы. Километрах в двадцати от леса лешего Семёна Феоктистовича.

— Минут через пять будет заброшка, – говорю. – Заверни и останови там. Надо поговорить.

Захар молча кивает, за что я ему благодарен. Ведь только тупых вопросов с обеих сторон нам сейчас и не хватает.

Так что со мной было? Обращаюсь к тьме – но она спокойна. Даже более того: будто в анабиозе. Словно, пытаясь вырваться из меня, растеряла все силы. Источник тоже почти пуст.

Машинально хлопаю себя по карманам, потом вспоминаю, что карточка, деньги, смартфон – всё осталось в управлении Тайной канцелярии. И что-то подсказывает: до выяснения обстоятельств туда лучше не соваться.

Судя по солнцу, сейчас немногим больше двенадцати дня. Значит, в отключке я провёл не более пары часов. Правда, и пара часов для слетевшей с катушек тьмы – это очень много. Подземелье Колдуна я, кажется, разнёс за меньшее время.

Зато, как оказалось, пары часов достаточно, чтобы очухаться в чужой машине, с курсантом, которого я знаю всего месяц.

— Давай сюда, – машу на уходящую в сторону дорогу.

Меньшиков снова кивает, послушно сворачивает в заброшенную промзону и останавливается.

Выхожу из машины и осматриваюсь. Здесь я не был, просто видел издалека, по дороге в Москву из леса лешего. Судя по всему, это старый грузовой двор. Огороженный двухметровым бетонным забором, хотя на месте бывшего КПП и шлагбаума – дыра. Недалеко высится несколько рельсовых кранов, за которыми торчит здоровенный ржавый ангар. Рельсы по пояс заросли лопухами и чертополохом. Нога человека сюда явно не ступала лет сто: нет ни пластиковых бутылок, ни вездесущих окурков.

— Бахнем? – с надеждой говорит Захар Меньшиков. – Так сказать, за близкое знакомство.

Оглядываюсь. Сидя на подножке своего раздолбанного чёрного «японца», он салютует жестяной банкой с пивом. Хотя вряд ли эта машина может принадлежать аристо из древнего рода.

Подхожу к нему, разжимаю его пальцы на банке, а потом медленно выливаю содержимое в пыль под ногами.

— Говори.

— О чём именно? – прищуривается он.

— О том, что мы делаем в этой жопе мира. И почему вдвоём.