Смерть под ореховым деревом - Анви Рид Страница 57

— Как ты сняла с себя цепи? – спросил ее утром отец.

Он стоял посреди комнаты и непонимающе моргал, пока его дочь, лежа на животе, сладко потягивалась. Иви тогда ничего ему не ответила, потому что сама не знала, что за волшебство охраняло ее этой ночью.

* * *

Стук в дверь был таким громким, что Иви наконец открыла глаза. На улице стемнело. Казалось, что вовсе наступила ночь. Сколько прошло времени? Часов десять? Пятнадцать?

— Просыпайся, грубиянка, – раздался голос Герберта. – Тауб и Штиль принесли тебе жаркое. Поешь. Новую одежду найдешь на кресле в углу комнаты. Как будешь готова, выходи. Близнецы проводят тебя ко мне.

Герберт постучал еще раз и, услышав сонное «Не командуй мной», удалился. Его шаги эхом разносились по пустому дому; даже сидя в закрытой комнате, Иви слышала, с какой яростью он стремился покинуть этот коридор.

По комнате разливался теплый желтый свет, исходящий от лампочки, спрятанной под абажуром. Она стояла на комоде у зеркала, в котором Иви увидела свое отражение. Кудрявые волосы были взлохмачены, лицо отекло, а одежда, которую она так и не сняла, помялась. Кто-то из близнецов (Иви надеялась, что точно не Герберт) стер с ее лица и шеи засохшую кровь. Вымыл ей руки и даже носки ботинок.

Пахло сыростью, от подушки разило старостью, а от балдахинов над кроватью – плесенью. На полу, покрытом толстым слоем пыли, остались следы мельтешащих туда-сюда близнецов. На комоде рядом с лампой стояла тарелка с уже остывшей едой. Вот она пахла аппетитно. Тушеная картошка, сливочное масло и мясо, посыпанное специями. В животе сразу заурчало. Иви потянулась, и с рукавов платья посыпалась крупная пыль, которая до этого, видимо, покоилась на покрывале. Иви чихнула и потерла зудящий нос. Интересно, кто жил в этой комнате раньше? Мама Герберта? Сестра? Невеста? Красные тона на стенах, медово-желтая мебель, алые балдахины и шторы такого же цвета явно указывали, что спальня принадлежала не мужчине. И судя по скопившейся грязи, комнату давно не посещали.

Иви поела. Решила больше не противиться. Тем более Герберт сказал, что их ждало длинное путешествие, и когда они смогут достойно пообедать, оставалось загадкой. Жаркое было вкусным. Очень вкусным! Дай Иви еще две таких тарелки – и она съела бы и их. Стоило поблагодарить близнецов за такой ужин.

Одежда, оставленная на пыльном бархатном кресле, была новой. На удивление серая рубаха села на Иви идеально, а вот широкие бриджи были великоваты в талии. Пришлось подпоясаться атласной лентой, которую Тауб и Штиль оставили для волос. Лучше непослушная копна, лезущая ей в лицо, чем разгуливание по городу без штанов, которые она точно потеряет в самый неудобный момент. Сунув ноги в начищенные близнецами ботинки, Иви покинула комнату в надежде, что больше никогда сюда не вернется.

В поместье было темно. Ночь окутала пол и стены. Тишина следовала за Иви по пятам и подтягивала тоску, которая с каждой секундой укоренялась в Иви все глубже. Как же, наверное, грустно жить одному в таком большом доме. Ужинать в одиночестве. Засыпать и просыпаться в пустоте. По спине пробежал холодок. Дырявые стены сквозили, а пол под ногами скрипел, будто готовый провалиться.

— Следуйте за Штилем, фройляйн, – велел Тауб, когда они спустились со второго этажа.