Из глубины - Василий Головачев Страница 57

– Через полчаса выступаем.

– Я с вами! – вскочил Шторкин.

Под взглядами подводников Вербов допил кружку чая.

– Со мной пойдут Инга и Виктор Степанович.

– Но я подготовлен лучше…

– Отставить, лейтенант! Это не первый наш и не последний поход. Впереди ещё старогейский центр и «тарелка». Мне нужен специалист по аномальной подводной жизни, Виктор Степанович – специалист.

– Я мог бы заменить Ингу… э-э, майора, – без особой надежды в голосе сказал Лобанов.

– Ты незаменим здесь! – отрезал Денис. – Я и так рисковал, когда брал тебя прошлый раз в поход. Я должен быть уверен, что в случае необходимости кто-то вытащит нас из конуса. Связь с «Десной».

Ему подали микрофон.

– Алексей Аполлинариевич?

– Слушаю, – отозвался Брайдер. Впечатление было такое, будто он совсем не покидал пост управления.

– Мы снова идём в конус, трое, Шпачков, я и Богушанская. Советовал бы переплыть в соседний зал, ради спокойствия. После того как «осьминоги» утащили американский «Канзас», оставаться здесь рядом с конусом небезопасно.

– Мы останемся.

– Я имею право приказать…

– Мы останемся, полковник.

Вербов помолчал.

– Хорошо, решение за вами. Примите всё же совет: «осьминоги» болезненно реагируют на яркие вспышки, наши «Фитили» их не раз отпугивали, поэтому при атаке на лодку используйте прожектора, лазер и гранаты. Я оставил на «Десне» запас световых гранат. Сможете выбросить «Фитиль» через трубу для выпуска беспилотника? Можно вместе с автоматом, пристроив пружину для спуска скобы. Найдёте специалиста в команде?

– Попробуем.

– Тогда пожелайте нам удачи.

– Желаем и ждём возвращения.

Вербов посмотрел на Богушанскую, перевёл взгляд на Шпачкова.

– Давайте обсудим план похода.

* * *

Шпачков оказался неплохим водолазом, несмотря на практически полное отсутствие опыта подводного плавания. Он не жаловался, послушно выполнял команды командира отряда и быстро учился. Через полчаса странствий по лабиринтам конусовидной «антенны» (так с лёгкой руки Инги все стали называть это сооружение) он окончательно освоился и перестал совершать ошибки наподобие той, когда система вентиляции скафандра перестала работать.

Узнав, что в костюм встроен экзоскелетный механизм, позволяющий экономить мышечную энергию, океанолог обрадовался, а когда освоил управление гидроциклом, и вовсе почувствовал себя асом-подводником.

До второго зала в конусе, располагавшегося ниже верхнего, заполнявшего вершину конуса, добрались без особых усилий. Осмотрелись, передохнули, глотнули имбирного чая из специального бугеля под шеей для освежения головы и полезли в люк в полу помещения, очищенный от чешуй Вербовым двумя часами раньше.

Третий зал, гораздо больше первых двух, встретил их свечением стен и лёгкой вибрацией воды.

Прислушались, держась рядком.

– Слышишь? – тихо спросила Инга. – В прошлый раз этого не было.

– Работает какой-то генератор, – сказал Вербов. – От него вибрируют стены и вода. Что скажете, Виктор Степанович?

Шпачков кашлянул.

– Вряд ли старогеи пользуются какими-нибудь техническими системами вроде генераторов.

– Вода сама по себе дрожать не может.

– Если закипит – может.

Вербов озабоченно глянул на браслет приборного модуля на руке.

– Температура повысилась на пять градусов, но до кипения ей далеко.

– Очаг кипения может располагаться где-нибудь за стеной или в глубине зала. Но я не утверждаю, что это происходит на самом деле. Размышляю вслух.

– Инга считает, что всё это сооружение – резонаторный комплекс квакера.

– Не могу ни возразить, ни подтвердить.

– Ладно, идём дальше в надежде, что нас не сварят. Майор, отвечаешь за Виктора Степановича.

На бреющем скольжении над частоколом гигантского «саксаула» и зарослей «кактусов» они облетели зал и остановились перед самым большим «кактусом», подпирающим потолок зала.

Растением этот странный сросток чешуй, игл и перепонок не был стопроцентно. Высотой в полсотни метров и диаметром не менее двадцати, он больше напоминал изъеденную коррозией скульптуру абстракциониста, нежели техническое сооружение или произведение искусства. Но его форма завораживала и заставляла искать какое-то соответствие человеческому опыту и логике.

– Фрактал! – произнёс Шпачков с ноткой восхищения.

– Это имеет какое-то значение? – спросил Вербов.

– Все творения коралловых полипов – фракталы, как и листья деревьев на Земле, как и сами деревья. Вообще, я считаю полипы промежуточной формой жизни между системами флоры и фауны. К примеру, парамеция, знакомая вам со школы под названием инфузория-туфелька, то есть представитель животного мира, мало чем отличается от эвглены, представителя растительного царства.

– Допустим, и что с того?

– В принципе, ничего особенного, я просто уверен, что старогеи – это сообщество древнейших форм жизни – полипов, наравне с вирусами и грибами, и мы сейчас находимся в одном из их интеллектуальных узлов. В мозгу, если хотите.

– Очень похоже, – фыркнула Богушанская. – А «осьминоги» и прочие «кальмары» тогда кто?

– Обслуживающий персонал старогеев, так сказать, как рыбы-прилипалы на теле кита. Без подвижных систем очистки и охраны старогеям не прожить.

– Тогда что мы ищем? С кем здесь устанавливать контакт? Если это мозг, почему он не реагирует на нас как на вирусы?

– Всё же это не человеческий мозг, – сказал Шпачков с мягкой укоризной. – В качестве нервных путей он использует какие-то другие связи, не известные нам. Может быть, старогеи свободно подключаются к нашим компьютерным сетям и знают о нас гораздо больше, чем мы о них. Думаю, нам надо искать ганглий, объединяющий все нервные узлы и сети кораллов.

– Центр, – сказал Вербов.

– Нечто вроде.

– Как он должен выглядеть? Как наш центр национальной обороны?

– Едва ли, функционально примерно то же самое, но геометрия может отличаться от наших фантазий и представлений разительно. Скорее всего, мы это почувствуем.

– Почему?

По-видимому, Шпачков улыбнулся.

– Потому что любой мозг думает, старогейский в том числе. Не так, как человеческий, но думает, излучает пси-импульсы.

– Понял, ищем нужную «червоточину». Может этот «кактус» быть мозгом? Вернее, черепом, прикрывающим голый мозг?

– Вполне.

– В таком случае надо попытаться пролезть под него. Все сооружения старогеев крупнопористые, в чём мы уже убедились, и по одной из пор-«червоточин» можно будет пробраться в центр этого кораллового «черепа».