Двуликие - Анна Шнайдер Страница 580

Когда я вошла в комнату, Эмирин сидела в кресле-качалке и вязала что-то розовое длинными и узкими спицами. Я много раз видела эту картину последние два месяца, и постоянно вспоминала свой давнишний сон, в котором она так же ждала другую девочку.

— Как ты всё-таки её назовёшь? — решила спросить уже перед уходом, обговорив то, что хотела, и попрощавшись. Три месяца назад Эмирин перестала быть регентом, Дамира и Дин короновали на центральной площади Лианора, и Эмирин смогла полностью погрузиться в свою беременность, на радость Нарро. Я знала, что они давно придумали имя для дочери, но мне отчего-то не говорили. И была готова к тому, что Эмирин ничего не скажет и сейчас, но она неожиданно ответила.

— Риша.

Я покачнулась и сглотнула, выбитая из колеи этим ответом.

За год, проведённый в Арронтаре, я неплохо выучила древнее наречие оборотней…

— Это…

— «Душа». — Эмирин светло улыбнулась и отложила в сторону спицы. Коснулась ладонью огромного живота. — Я сообщу тебе, как только она родится. Приедешь.

Это был не вопрос, и я кивнула, чувствуя, как глаза щиплет от слёз.

Ну конечно, у кого же ещё она могла родиться?

И на этот раз у неё всё будет хорошо. Я верю.

— Обязательно.

* * *

— Магистр Грэйтон! Магистр!

Норд раздражённо обернулся и смерил недовольным взглядом мальчишку-первокурсника, догнавшего его на пути к полигону, где должна была проходить боевая магия у пятикурсников. И занятия начинались через две минуты!

— Что такое?

— Распоряжение ректора, — парень протянул ему приказ, — все преподаватели боевой магии должны пройти целительский осмотр. На этой неделе! Это из-за…

— Да знаю я, — поморщился Норд, вспоминая одного из своих коллег, умудрившегося после каникул притащить в Гротхэмскую академию оспинку — не слишком опасную, но пренеприятную болячку, из-за которой половина преподавательского состава и студентов вынуждена была неделю просидеть на карантине, вылечиваясь от сыпи и поноса.

Первокурсник убежал, оставив в его руке бумажку с приказом, и Норд вновь поспешил к полигону, мимолётно изучая написанное. Кабинет номер 406, в любое время с девяти до шести. Что ж, он зайдёт туда сегодня же, ни к чему откладывать. Чем скорее разделается с этой ерундой, тем лучше.

На кабинете номер 406 висела обновлённая табличка: «Целительский пункт». Норд помнил, что в прошлом году её сорвали во время выпускного бала — студенты тогда здорово напились, начали буянить, их усмирили и потащили к целителям, но по пути молодые люди умудрились вырваться и слегка подретушировать часть коридора, снеся напрочь все таблички. Хорошо, что отремонтировали, а то всё лето было как-то несолидно.

Норд постучался, дождался краткого «да», произнесённого женским голосом, и вошёл внутрь.

В кабинете всё было по-прежнему: справа шкафы с целительским инвентарём, прямо от входа стол дежурного лекаря, заваленный бумагами, перед ним стул для посетителей, слева кушетка и ширма. За ней кто-то копошился, и Норд уже открыл рот, чтобы поинтересоваться, что ему делать, когда оттуда прокричали:

— Садитесь, я сейчас подойду.

Он задохнулся, хватаясь за спинку стула сведёнными пальцами и ощущая, как в груди рождается что-то обжигающе горячее, похожее на бешеную радость.

Он узнал бы этот голос из тысячи, из миллиона других голосов.