1635. Гайд по выживанию - Ник Савельев Страница 59

— Вот теперь видно, Бертран, что ты настоящий дворянин, — проворчал он беззлобно. — Только у них есть время на такую ерунду. Но, черт возьми, это весело.

Дома нас ждал горячий кофе. Мы пили его, сидя у камина в гостиной, не говоря о делах. Лёд на каналах сделал то, что не смогли бы сделать ни контракты, ни общие тайны — он на несколько часов сделал нас просто людьми.

Кофе был допит, в камине тлели угли. Якоб, отставив чашку, внимательно посмотрел на меня через стол.

— Бертран, ты знаешь что такое коллекция редкостей? — спросил он и в его глазах мелькнула знакомая деловая искорка. — Я хотел бы тебе показать кое-что. Ещё одну пружину, которая приводит в движение мир. Одевайся потеплее, тебе будет интересно.

Мы вышли в сгущающиеся сумерки. Якоб повёл меня по затихшим, скрипучим от мороза улицам в сторону квартала, где жили врачи, аптекари и учёные мужи.

— Иногда людям требуется что-то ещё помимо соли и сукна. Нечто, что обладает ценностью, которую невозможно измерить и взвесить.

— Вы говорите о картинах и чём-то подобном?

— Да, ты уловил мысль правильно, — он бросил на меня внимательный взгляд. — В том числе о картинах.

Мы остановились у узкого дома с множеством маленьких окон, похожих на бойницы. На двери из чёрного дуба не было вывески, лишь скромная латунная табличка: «Д-р Г. ван дер Мер».

Якоб постучал особым, видимо, условным стуком. Нам открыл сам хозяин — сухонький, подвижный старичок в бархатном колпаке и поношенном, но безукоризненно чистом камзоле. Мы коротко поздоровались.

— Геррит, это Бертран, о котором я говорил. У него острый ум, он разбирается в языках и счетах, но его любопытство простирается дальше коносаментов. Ему интересно не только «что», но и «почему». Думаю, твои редкости расскажут ему больше о Голландии, чем десяток торговых сводок.

Доктор ван дер Мер посмотрел на меня через очки в тонкой оправе. Его взгляд был словно у человека, оценивающего новый, неописанный ещё экземпляр.

— Якоб хвалит редко. И обычно за дело, — произнёс он наконец, затем жестом пригласил следовать за собой. Мы поднялись по крутой лестнице в кабинет, занимавший весь верхний этаж. И я замер на пороге.

Вдоль стен стояли шкафы с бесчисленными ящичками, на полках в строгом порядке размещались причудливые раковины, сверкающие друзы минералов, замысловатые кораллы. В витринах замерли в вечном полете бабочки с крыльями невероятных расцветок, жуки, отливавшие металлом и эмалью. Это был не склад, а храм. Храм, посвящённый попытке упорядочить и каталогизировать бесконечное разнообразие Божьего мира.

— Научная коллекция доктора ван дер Мера известна немногим, — сказал Якоб, наблюдая за моей реакцией. — Он собирает её не для продажи. Для познания.

— Вы интересуетесь природными редкостями, молодой человек? Или просто вежливо сопровождаете патрона? — поинтересовался доктор.

— Я интересуюсь всем, что движет людьми, — ответил я честно. — А господин ван Дейк намекнул, что здесь я увижу двигатель иного рода, чем на бирже.

Старик хмыкнул, и в уголках его глаз собрались лучики морщин — подобие улыбки.

— Двигатель. Да, это хорошо сказано. Страсть к редкостям — великий двигатель. Следуйте за мной.

Он провёл нас к одной из витрин с насекомыми. Под стеклом на булавках была закреплена огромная бабочка невероятной красоты — бархатисто-чёрные крылья с переливающейся бирюзой в центре.