Вторая жизнь Тейлы Айрвуд - Таэль Вэй Страница 59

— Я сам не понимаю, зачем всё это. Почему снова и снова оказываюсь рядом. Почему чувствую, будто должен быть рядом.

— Тогда оставь меня в покое, если не знаешь, чего хочешь, — отрезала Лена.

Барс чуть дёрнулся, как будто хотел что-то сказать — и передумал. Его взгляд скользнул по ней, зацепился, будто искал слабое место, за которое можно зацепиться — и не нашёл.

— Если бы всё было так просто, — хрипло сказал он. — Но с тобой ничего не просто.

— Тогда чего ты хочешь?

Он медленно наклонился ближе, но не прикоснулся — только прошептал у уха:

— Выбить Винсента из твоей головы и выяснить, кто ты такая на самом деле. Хоть сгорю к чёртям в этом пламени.

Он выпрямился, взглянул на неё последний раз и ушёл в тень деревьев, оставив её стоять посреди тропинки, с сердцем, которое колотилось быстрее обычного. Что это было?

Лена зашла в свою комнату и плотно закрыла дверь, будто хотела отгородиться не только от внешнего мира, но и от собственных, запутавшихся мыслей. Сняв с плеча сумку, она молча достала халат, полотенце, мыльницу и прочие принадлежности для душа, аккуратно сложенные на нижней полке шкафа. Вечерний душ стал её ритуалом, единственным временем, когда можно было остаться наедине с собой, умыть не только тело, но и уставший от эмоций разум.

Душевая была свободна. Плитка под босыми ногами казалась ледяной, но поток тёплой воды быстро вернул Лене ощущение живого тепла. Она покрутила вентиль, привычно повоевав с капризной системой — горячая, холодная, обжигающе горячая — и, наконец, добилась нужной температуры. Вода потекла мягкой, густой струёй, унося с собой остатки дня.

Пока капли стекали по коже, Лена вновь перебирала в голове всё, что произошло за последнее время. Академия, о которой она мечтала — оказалась совсем не такой, как в её представлениях. Магия здесь не была чудом. Она была результатом упорной работы, больших усилий и упрямством. Порой — болью.

Домовые, как ни странно, стали для неё самым стабильным и добрым в этом новом мире. Они не задавали вопросов, не вторгались в личное пространство, просто заботились. Их тихое присутствие стало якорем — утренние булочки, заправленное одеяло, оставленные у двери тёплые носки, когда вечер был особенно холодным.

Лена знала: ей повезло. Домовые редко кого терпят, а уж проявлять заботу — почти немыслимо, но, похоже, тот, что приглядывал за её комнатой, сделал исключение. Возможно, из-за той самой первой встречи, когда она не закричала, не попыталась потрогать, не стала смеяться в лицо — просто поблагодарила и предложила договор.

И, видимо, этого оказалось достаточно. Её домовой был ворчливый, обидчивый и язвительный, но с тех пор не раз напоминал: он рядом. Иногда через чашку молока или через фырканье из шкафа. Иногда через подложенную под спину тёплую грелку, если день выдался особенно тяжёлым.

Он больше не показывался — может, потому что считал, что ей и так всё ясно, а может, потому что знал: он для неё — не чудо, а часть дома, а в доме, если ты в нём по-настоящему — никого не нужно видеть, чтобы знать: ты не один.

Учёба втягивала с головой. Потоки, законы равновесия, реактивные импульсы — всё звучало как другой язык, но она упрямо училась его понимать. Хотела доказать — себе, прежде всего — что она может и что её место здесь — заслуженное.