Мой сломленный феникс - Анна Одувалова Страница 59

Он, помолчав, разглядывает меня.

— Останься здесь. В гостевой комнате есть диван. Всё чисто. Ты никому не помешаешь. Я бы отвёз тебя, но, прости, у меня дела.

Предложение звучит так неожиданно, что я фыркаю, пытаясь скрыть смущение под маской бравады.

— Спасибо, но я не думаю, что готова второй день подряд ходить в одной и той же одежде. Это уже даже не по-студенчески, а по-бомжовски.

Энджел замирает. Его поза меняется, становится более жёсткой. Он поворачивается и выходит из аппаратной, жестом предлагая мне следовать за собой в холл. Там он останавливается, и его голос звучит тихо, но с неожиданной сталью.

— Я не могу этого позволить.

— Чего? — не понимаю я.

— Чтобы ты ходила, как бомж. — Он говорит это без насмешки, констатируя факт. — Я позаботился об этом, одежду должны уже привезти. Базовый комплект, но хватит, чтобы переночевать и переодеться.

— Ты что, серьёзно? — шиплю я. — Это ещё зачем? Выпендриться? Показать, какой ты щедрый, пока я тут в своём дешёвом барахле щеголяю? Мне не нужны твои подачки!

Его пальцы сжимаются в кулаки. Видно, как напрягаются мышцы на его предплечьях.

— Как ты умудряешься всё выворачивать наизнанку!

— Я не просила покупать мне вещи!

— А меня не надо просить! — рычит он.

Ответить не успеваю, в дверь стучат.

Энджел резко открывает дверь. За ней стоит помощница с пакетом с логотипом известного бренда, о котором я в жизни только читала. Энджел берёт пакет, закрывает дверь прямо перед носом девушки и оборачивается ко мне. В глазах у него бушует пламя. Он раздражённо суёт пакет мне в руки. Затем из кармана джинсов вытаскивает несколько купюр и кладёт их на стол.

— Держи. Не хочешь ночевать тут, вызови такси!

— Я не нуждаюсь в твоей жалости! — выкрикиваю я, отступая, будто пакет обжигает мне пальцы.

— А я не жалею! — Он повышает голос, и я вздрагиваю. — Я пытаюсь проявить заботу, чёрт возьми! А ты всё истолковываешь как атаку, основываясь на своих устаревших принципах! Я не хочу тебя оскорбить или унизить! Я просто, демоны забери, хочу облегчить тебе жизнь!

Он раздражённо ходит по комнате, словно с трудом сдерживаясь.

— Я не могу сейчас отвезти тебя домой, у меня свои дела. Но я знаю, что ты не поедешь на такси, потому что для тебя это дорого. И оставаться тут ты тоже не хочешь! Поэтому деньги — это не подачка. Это практическое решение. Ты устала, а до дома далеко.

Он смотрит на пакет в моих онемевших руках.

— А одежда… Ты можешь, конечно, её выбросить. Можешь ходить неделю в одном и том же. Можешь гордо носить свой протест, как знамя. Но тогда завтра же уборщица выбросит этот пакет с вещами в мусорку. Просто потому, что ценность они имеют только для тебя! Для меня это… — Он делает паузу, подбирая слова. И щёлкает пальцами, наконец определившись. — Как купить чашку кофе, поэтому твоя реакция мне непонятна. Можешь жить под кустом, если хочешь. Но… если в твоей хорошенькой голове есть хоть немного мозга, то ты просто возьмёшь этот дурацкий пакет! Кому ты врёшь, Мона! Вчера ты хотела заночевать в студии. Сбежала от меня и явно не ездила ни туда, ни домой.

Я зло и мрачно смотрю на него исподлобья.

— Я не лезу в твою жизнь, Мона. Я просто предложил помощь! А ты сразу приняла её в штыки!

Последние слова он выкрикивает. Потом резко разворачивается, рывком открывает дверь и выходит, захлопнув её с такой силой, что стеклянная стена дрожит.