Двор Истлевших Сердец - Элис Нокс Страница 59

Власть била волнами, давила на всех присутствующих. Несколько придворных отступили, пригибаясь под тяжестью королевского гнева.

Но Каэль, казалось, ничего не замечал. Вообще ничего.

Советник стоял в шаге от меня, и протянутая рука всё ещё тянулась вперёд, пальцы дрожали от нестерпимого желания прикоснуться. Глаза остекленели, расширились, зрачки почти поглотили радужку — и в них горело то же безумное, всепоглощающее желание, что я видела в видении.

Боги... он всё ещё под чарами. Он всё ещё хочет меня.

— Прекрасная... — выдохнул Каэль хрипло, и голос его надломился, стал почти умоляющим.

Он сделал шаг к Ровану, словно собирался обойти короля, как досадное препятствие. Движения были механическими, одержимыми, лишёнными всякой его обычной элегантности.

— Позволь... позволь мне... только прикоснуться... только раз...

Он попытался протиснуться мимо, вытянул руку, тянулся ко мне с одержимой настойчивостью. На лице читалась мука — физическая боль от невозможности дотянуться, прикоснуться, взять.

Мой желудок свело от отвращения и... страха. Я сделала это. Я превратила холодного, сдержанного советника в это... в эту одержимую тень.

— Стражи! — рявкнул Рован, и в голосе прозвучала такая власть, что половина зала вздрогнула. — СЕЙЧАС ЖЕ!

Из-за колонн мгновенно материализовались двое фейри в тёмных доспехах, украшенных осенними листьями. Они схватили Каэля за руки с двух сторон, выкрутили их за спиной с профессиональной жёсткостью, но советник даже не отреагировал на боль. Продолжая рваться вперёд.

— Нет... отпустите... мне нужно... — бормотал он, и слова сливались в невнятное бормотание. — Прекрасная... такая прекрасная... пожалуйста... пожалуйста...один поцелуй, всего один поцелуй….

Слёзы блеснули в его глазах. Настоящие слёзы отчаяния.

Боги... что я наделала?

Один из стражей — высокий фейри с шрамом через всё лицо — прижал ладонь к затылку Каэля. Серебристое сияние вспыхнуло, окутало голову советника мягким коконом усыпляющей магии.

Каэль мгновенно обмяк. Глаза закатились, показывая белки, и его безвольное тело повисло в руках стражников, как тряпичная кукла.

— Отведите его в покои, — приказал Рован ледяным тоном, в котором не осталось ни капли тепла. — Пусть целители осмотрят его немедленно. Выясните, что с ним. И никого — никого — не впускайте, пока я сам не приду.

Стражи синхронно кивнули, подхватили обмякшее тело Каэля под руки и потащили его к массивным дверям. Серебристые волосы волочились по полу, голова безвольно свисала на грудь.

В зале повисла гробовая тишина, такая плотная, что я слышала собственное сердцебиение — быстрое, паническое, отдающееся в висках.

Все смотрят на меня. Все видели. Боги, они все видели, что я сделала с советником.

Рован медленно повернулся ко мне. Золотые глаза нашли мои — и в них горел вопрос. Беспокойство. И что-то ещё... что-то, от чего внутри всё сжалось.

Он открыл рот, чтобы что-то сказать, но его перебили.

— Боги милостивые...

Голос прорезал тишину, как нож по шёлку — тихий, дрожащий, полный такого ужаса, что по моей спине пробежали мурашки.

Все разом повернулись.

Фиола стояла у края помоста, и лицо её было белее снега, белее саванов, которыми укрывают мертвецов. Обе руки прижаты ко рту, словно она пыталась сдержать крик или рвоту. Широко распахнутые глаза уставились на меня — и в них читался чистый, неподдельный ужас.