Четыре года до Солнца - Алексей Котейко Страница 6

Парень глядел на отца и рассуждал насколько мог беззаботным тоном, но всё-таки краем глаза видел, как тихо плачет мать, прикрывая рот ладонью. На отцовских скулах проступили желваки – похоже, и он с трудом сдерживался от того, чтобы не заорать в голос, или не обругать сына последними словами. Однако усилием воли старший О'Тул справился с собой, и пообещал напоследок:

— Мы обязательно приедем на присягу.

Сразу после того, как погас флэтфон, Гилфрид направился к казарме. В Юнионе дело обстояло совсем не так, как на вербовочном пункте. Часовые у ворот остановили парня и не спускали с него глаз, пока командовавший ими сержант третьей ступени прогонял карточку О'Тула через считыватель. И даже после того, как идентификация прошла успешно, лица не стали дружелюбнее.

— Блок G, – коротко бросил сержант, указывая куда-то вглубь территории и, не дожидаясь ответа, отвернулся к воротам.

Гилфрид шагал, с любопытством оглядываясь по сторонам. В поселениях Марса неизменно использовалась радиальная планировка, с одной главной площадью и – если требовалось – несколькими дополнительными, которые закладывались на изначальных лучах улиц. Не был исключением и Юнион – а вот кампус звёздного десанта был.

Казармы Академии в плане представляли собой прямоугольник, расчерченный строгой сеткой улиц. Две главных соединяли четверо ворот – по одному входу с каждой из сторон внешнего периметра – и сходились в центре, на просторном плацу. В свою очередь плац окружали по периметру учебные корпуса, а за ними помещались типовые жилые блоки. С северной стороны к главной улице с двух сторон подступали выстроенные полукольцом – единственная дань марсианской традиции – трёхэтажные здания: офицерский корпус и администрация.

Резкая трель свистка заставила Гилфрида отшатнуться в сторону, и тотчас мимо него трусцой пробежали по три в ряд кадеты в одинаковых коричневато-оранжевых футболках и штанах. Слева от колонны – свисток всё ещё был у него в губах – двигался парень в такой же одежде, но с обозначением F3 на груди и спине, выведенным белой краской.

— Шустрый, – раздался сзади чей-то бас. – А ведь могли бы и стоптать.

Гилфрид обернулся и увидел крепыша-брюнета примерно своего возраста, с коротко стриженым ёжиком волос и приплюснутым, будто несколько раз ломаным носом. Тот беззаботно улыбался, щуря пронзительно-синие глаза. На плече у крепыша болтался небольшой, но плотно набитый рюкзачок.

— Арно Леон! – представился он, протягивая руку.

О'Тул мгновение колебался, но в этом парне было что-то располагающее, и Гилфрид улыбнулся в ответ:

— Гилфрид О'Тул.

— Так и думал, что ирландец, – ещё шире улыбнулся Леон.

— А ты, судя по имени – француз?

— Верно. Нуво-Памплона.

— Нью-Корк.

— Наскучило сидеть в своём третьем классе и захотелось приключений? – Арно подмигнул и зашагал рядом с Гилфридом.

— Вроде того.

— Ну, тогда ты по адресу. Скоро тебя затошнит от новых впечатлений.

— Я думал, в действующую часть попадают только через семь месяцев? – настороженно спросил О'Тул. – Отборочный месяц, распределение, присяга и потом полгода профильного обучения?

— Верно. А я разве говорил о хороших впечатлениях? Только о новых, – Леон с безмятежным видом поглядел по сторонам.

— То есть отправка к таури – это называется хорошие впечатления? – начал было Гилфрид, но тут же прервал сам себя: