Принц ночной крови - Молли Чан Страница 6

— Поразительно, как одна метка способна изменить судьбу, – согласился третий. – 想不到一只山鸡都能飞上枝头变凤凰. Удивительно, как простая курица может взлететь на высокую ветвь и обратиться фениксом.

Я ускорила шаг. Меня с детства окружали подобные шепотки, и не хотелось снова слушать неизбежное продолжение:

Может, на самом деле она самая обычная девушка, просто с необычным родимым пятном?

С чего бы великой богине перерождаться в какой-то деревне вдали от столицы?

Я даже немного пожалела о том, что не позволила Сивану меня проводить. По крайней мере, при нем никто не смел на меня глазеть и сплетничать обо мне.

При нем девушки прятали лицо за веером или платком и стояли, скромно потупив взгляд, а юноши склоняли головы и затихали.

Не все в этой жизни равноправны. Я всегда это знала, сколько себя помню. К людям относятся по-разному в зависимости от того, в какой части империи они родились, в какой семье. Но о том, что даже дети одного отца не обязательно равны, я узнала намного позже, на одном из уроков, которые проводили во дворце для аристократии.

Лицзянь был одним из таких детей – сыном наложницы, а не жены, и потому его ценили меньше других, несмотря на то что он превосходил умом остальных учеников. И учителя, и родная семья видели в нем кого-то незначительного. Из-за этого все от него отстранились.

В этом мы с ним были схожи.

Мне нравилось болтать с Лицзянем. Он был добрый, веселый и терпеливый, объяснял мне стихотворения, которые я не понимала на уроке.

Однажды – три года назад – Сиван заметил, как мы сидим в уголке библиотеки, хихикаем над чем-то (не помню уже, над чем) и угощаемся сладкими булочками с пастой из красной фасоли, которые повара императора выпекали для меня лично каждое утро по приказу принца. Тогда я впервые осознала, что в Сиване есть и темное начало.

Впервые увидела его в такой ярости.

После этого Лицзянь пропал из столицы. И, скорее всего, уже никогда сюда не вернется. Признаться, до того Сиван уже наказывал тех, кто чересчур со мной сближался, но до изгнания прежде не доходило.

Сиван был как солнце, вокруг которого, по словам ученых, крутился наш мир. Его доброта была светом; обволакивала теплом, сияла подобно золоту. Однако стоило ей померкнуть, как все вокруг погружалось в кромешную тьму.

Придворные сражались за лучи этого света, и отец считал, что я тоже должна добиваться расположения принца. Чем больше я буду ему дорога, тем проще будет моя жизнь… И жизнь всех остальных.

Но что, если я не ищу его света? Если хочу сиять сама?

* * *

Я приподняла тяжелую завесу из овечьей шкуры на шатре и увидела, что моя сестра нервно ходит туда-сюда. Мне тут же захотелось развернуться и броситься в зимнюю чащу на растерзание дикой природе.

К сожалению, Фанъюнь заметила меня, прежде чем я успела скрыться.

— Фэй!

Мое имя прозвенело на морозе подобно горячей мольбе. Я обратила внимание, что Фанъюнь нервно сцепила пальцы, а ее глаза блестят от страха и пролитых слез.

Я опустила завесу, сдерживая тяжелый вздох. Надо было надежнее спрятать руководство по охоте на бэйиньского тигра.

— Решение уже принято. Ты не сможешь меня переубедить.

— Не стоит все превращать в сражение, – прошипела сестра, и я вздрогнула, как от удара. – Тебе в жизни повезло, Фэй. Ты обручена с добрым принцем, который искренне тебя любит. Порой…