Стужа - Даха Тараторина Страница 6

Епру пуще прежнего злость взяла: на себя, на девку эту тихую да себе на уме. Схватила она пуховый платок да и хлопнула дверью, а Стужа с Наною остались на женской половине.

Очи у Нанушки были такие, что молодцы не раз на кулаках выясняли, на кого красавица приветливо глянула. И нынче они тоже светились радостью. Стужа поставила у входа горшок с раскаленными головешками – ну как в девичью светелку тоже заглянет страшный чужак? – и подошла к сестре.

Та сидела на сундуке с приданым, сложив руки на переднике, и глядела в стену, словно на ней кто нарисовал несбывшееся счастье.

— Отчего не плачешь? – спросила Стужа.

Она взяла сестру за руку – та была холодной.

— Что проку плакать? – улыбнулась Нанушка. – Все одно мне уже сани готовят.

— Этот твой… приходил. Сватался, благословения просил.

— Людо-о-ота, – ласково протянула Нанушка и прижала ладонь к животу. – Кто же знал, что так оно повернется? По осени бы… Ну да теперь уж что…

Стужа обняла сестру и ну реветь! Будто одна за двоих могла слез выплакать!

— Дурень твой Людота, ох дурень! Где раньше был, отчего не посватался? Как ходить к тебе, так он первый, а как…

Нана коснулась губами сестриного темени:

— Не брани его. Так уж боги порешили, не нам спорить. Ты лучше вот что…

Сестра поднялась с сундука, бережно сняла хохлушку[7] и откинула крышку.

— Мне-то уже без надобности, а тебе сгодится… Вот это мне платок тятенька подарил. Эту рубаху я к свадебке вышивала, а вот и для жениха. Кроила на Людоту, но поправишь, коли надобно будет, а здесь…

Стужа захлопнула крышку – Нана едва отшатнуться успела.

— Ты что творишь?! Как можно?

Нана не дрогнула:

— А куда мне? Мой наряд к утру уже готов, а эти тебе оставлю.

— Не нужны мне наряды! Ты что же, думаешь, смогу носить их заместо тебя? И батюшку заместо тебя обнимать, и с мачехой песни петь? Никому тебя не заменить, одна ты такая! Одна!

— Не нам с богами спорить. Жребий…

— А если это был мой жребий? Если я твою удачу перехватила?

— На то воля богов, – смиренно ответила Нанушка.

— Богам до нас дела нет! – перебила Стужа. Она сжала плечи сестры и зачастила: – Ты вот что… Я до Людоты сбегаю, скажу, что делать. Как стемнеет, бегите! Бросим новый жребий, выберем Морозу другую невесту. Кого угодно, не тебя только! У тебя и без Мороза жених есть, будь он неладен!

Нана тоскливо улыбнулась:

— Не любишь ты Людоту…

— Не люблю. Дурак потому что. Ходить к тебе ходил, а как свататься… Не ровён час, еще бы дитё нагуляли.

Нанушка вдруг закашлялась и покраснела, а Стужа все разом поняла:

— Ты что же… В тяжести?

Сестра не ответила, но глаза ее засияли пуще прежнего.

— Так отцу скорее скажи, дура! Всем скажи! Ты ж не девка заневестившаяся – ты баба! Могла бы жребий не тянуть!

— Тише, тише, сестрица! – Нана накрыла ей рот ладонью. – Я никому не сказала, и ты не говори. Батюшке с матушкой позор, а Людоте горе горькое. Не сбежать от Мороза, то всем известно. А кто попытается, тому сразу в Тень дорога. Не меня, так другую выберут. Не все ли равно?

— Нет! Не все равно! У тебя жених есть, мать с отцом… – Стужа едва слышно прошептала: – Дитё будет. Тебе жить и жить! Это у меня в целом свете никого.

Сказала – и осеклась. Сразу ясно стало, что надобно делать.

— Отдай щепочку.

— Ты сдурела никак, сестрица? Мой это жребий.