Травница для маршала орков. Яд на брачном пиру - Нина Тимолаева Страница 60

Все головы повернулись.

Служка не успел даже опустить поднос. Ясна уже спустилась с возвышения, быстро, ровно, не давая никому времени осознать, что именно случилось. Она схватила его за руку через платок и вывернула ладонь вверх.

Под тканью на коже темнел бурый след.

— Не подходи к чаше, — сказала она уже громче.

По залу прошёл рваный шум. Служка дёрнулся, попробовал вырваться, и в тот же миг Ясна увидела, как его глаза метнулись не к выходу.

К Ульвеку.

Вот он.

Тот короткий, смертельный взгляд подчинённого на хозяина, который решает, бежать или убивать.

— Держать его! — рявкнул кто-то из старших.

Но было поздно.

Служка выхватил из-за подноса тонкий шип. Не длиннее ладони, зато с тем самым тёмным жалом, от которого хватило бы и царапины. Он метил не в Ясну — в чашу. Хотел сорвать игру, разбить, залить зал новой паникой.

Ясна успела отдёрнуть руку.

И в этот же миг из левой тени метнулась чёрная фигура.

Рагнар.

Он ударил служку в плечо так, что шип со звоном отлетел под колонну. Но первый шаг оказался только началом. В зале сразу рвануло. Один из воинов Ульвека крикнул что-то про засаду. Хорн Велд поднялся, кто-то опрокинул свечу, женщины у ступеней схватились за ножи.

А сам Ульвек не двинулся к служке.

Он двинулся к возвышению.

Слишком быстро для человека, которого только что поймали на втором ходе.

Ясна всё поняла в ту секунду, когда увидела, как его рука уже тянется не к чаше, не к ножу на чужом поясе, а прямо к вуали Тирны.

— Нет! — крикнула она.

Ткань сорвали одним рывком.

Белое золото шпилек блеснуло в свете факелов. Не Эйра. Не дочь Серой Реки. Тирна Тар-Кай — бледная, с расширившимися глазами, но прямая, даже когда Ульвек дёрнул её к себе и короткий узкий клинок лёг ей под горло.

Зал замер.

Вот теперь — по-настоящему.

Не от крика. Не от крови.

От того, что правда и ложь разом рванули наружу и на миг перепутались так плотно, что никто не понял, за что хвататься первым.

Ульвек прижал Тирну к себе сильнее. Она дёрнулась, но не закричала — только стиснула зубы так, что побелели губы.

— Назад, — произнёс он негромко.

И почему-то именно этот негромкий голос оказался страшнее любой брани. Потому что в нём не было паники. Не было даже ярости. Только холодный расчёт человека, который заранее продумал и этот поворот тоже.

Рагнар остановился у подножия возвышения.

Без меча. С обнажённым только коротким ножом, который сейчас ничего не значил против лезвия у горла сестры.

— Отпусти её, — сказал он.

Ульвек усмехнулся краем рта.

— Сразу? После такого красивого представления?

Шёпот, до того застывший по краям зала, опять задвигался — ошеломлённый, злой, сбитый.

— Это Тирна!

— Где Эйра?

— Что за фарс?

— Маршал лгал!

Вот этого Ульвек и ждал.

Он поднял голос ровно настолько, чтобы его слышали все:

— Смотрите, старшие! Вот их правда! Невесты нет. Людская травница водит вас за нос. Маршал ломает собственный арест и устраивает ловушку в доме, чтобы свалить на меня свои грязные ходы!

Он встряхнул Тирну так, что золотая нить на её лбу звякнула о шпильки.

— Они спрятали дочь Серой Реки и подменили её сестрой маршала. Заставили дом смотреть на вуаль и молчать. А теперь подсылают отравленного слугу, чтобы сказать: вот, новый злодей. — Его взгляд впился в Ясну. — Слишком умно для служанки. Слишком удобно для той, кто с самой ночи шепчет маршалу в ухо.