Яд, что слаще мёда - Кассиан Маринер Страница 60

— Не лги мне! — Его голос стал твердым, как камень. — Цензор Пэй Жунци глупец, но я — нет! Я знаю, что Цзи Сичэнь что-то копает, и мне известно, что ты — его руки.

От него начал исходить жар. Кожа слегка засветилась, глаза стали ярче. Он поднял выше голову и теперь смотрел на меня, как на грязь, даже не на насекомое. Меня затрясло от этого жара. Здесь и так было душно, но теперь стало еще хуже. Но не это было главное. Я вспоминала прошлое, в котором любила этого человека больше жизни, как он касался меня, и как по телу разливался точно такой же жар, как и сейчас. И от всего этого я чувствовала отвращение. Он тот, кто предал меня. Вонзил меч в грудь и избавился, словно от мусора.

— Ты дрожишь, — заметил он и едва заметно усмехнулся. — Боишься?

Гуань Юньси протянул руку сквозь решетку и коснулся моей щеки, прямо по нарисованному родимому пятну. Я застыла, ноги приросли к полу. Я могла только стоять и смотреть на него, желая убить. О, как же мне хотелось приблизиться к нему и воткнуть пальцы в глаза, но мое тело мне не принадлежало. По нему прошлась крупная дрожь, приковывая намертво к земле. А может это он меня обездвижил, применив технику?

— Странная кожа, — пробормотал он, нащупывая мое лицо. — Грубая и сухая. — И, к моему удивлению, провел пальцем ниже, нащупывая пульсирующую жилку. Перед глазами встала черная пелена. Он… касался меня… — Ты слишком изящен для слуги, Нин Шуан. Твои плечи узкие, а шея тонкая.

Внутри у меня все похолодело. Мне нужно взять себя в руки и хоть что-то сказать, а не трястись, как мышь перед удавом. Иначе он догадается, что я на самом деле женщина, притворяющаяся мужчиной.

— Я был болен в детстве, — выдавила из себя насильно.

— Болен... — он вдруг резко схватил меня за подбородок и поднял мое лицо к свету. Его взор блуждал по моему лицу, жадно втягивая черты лица. Вдох, выдох, вдох, и я увидела в его глазах вспышку узнавания. Но так же видела, как он сомневался.

— Твои глаза напоминают мне о... — прошептал он и не договорил. Отдернул руку, словно не хотел меня больше касаться. — Это невозможно. Она умерла или давно сошла с ума в лесах.

Что? Неужели он думал, что все это время я была в лесу или давно умерла? Не думала, что Гуань Юньси поверит в то, что я могла так легко сойти с его пути. Все это время он делал вид, что меня ищет. Но оказывается, это все было напускным.

Гуань Юньси отвернулся и прошел пару шагов, заложив руки за спину.

— Ты скажешь мне, где список, — произнес он уже жестче. — И ты скажешь, что задумал Цзи Сичэнь. Если раскроешь все добровольно, я дам тебе денег и отпущу. После этого ты уйдешь из столицы и больше никогда не вернешься.

— Я ничего не знаю.

— Верность — похвальное качество. Но сейчас глупое. — Он подошел к выходу из пещеры и громко крикнул. — Палача!

Через некоторое время сюда вошел огромный, лысый человек с заляпанной бурыми пятнами одеждой. В руках он держал деревянный ящик, который сильно гремел при каждом шаге. Я сразу поняла, что он такое несет. Мое сердце забилось сильнее, живот прилип к позвонкам, ноги сильнее задрожали. Меня сейчас будут пытать…

Гуань Юньси отошел в тень, не желая пачкаться. И выбрал то он идеальное место, чтобы все рассмотреть в мельчайших подробностях.

— Это давильня для пальцев, — равнодушно пояснил Гуань Юньси. — Деревянные палочки и веревка. Ты наверно еще с таким не сталкивался, но поверь, тебе не понравится. Твои пальцы захрустят, как сухие ветки. Ты больше никогда не сможешь чистить сапоги и носить чай, потому что будешь бесполезен.