Гоцюй - Джин Соул Страница 60

«Золотые крылья погубят гору Певчих Птиц!» – несколько раз отозвалось у неё в голове голосом кликуши-Кукушки. А-Цинь задрожала и присела на корточки, закрывая голову руками.

— А-Цинь, – ласково позвал её кто-то.

А-Цинь нерешительно приоткрыла глаза и увидела невдалеке родную мать, манящую к себе. Выглядела она точно так же, какой А-Цинь её запомнила, вот только тени она не отбрасывала, а в глазах не было зрачков. Но А-Цинь всё равно бросилась в её объятья и захлебнулась рыданиями:

— Матушка! Матушка! Я так по тебе соскучилась!

Если бы она не смогла её обнять, сердце точно разорвалось бы от горя. Но духи сна, вероятно, над ней сжалились. Объятия казались реальными, А-Цинь могла чувствовать ускользающее тепло и запах матери, память воссоздала их с устрашающей точностью.

— А-Цинь, бедная моя А-Цинь, что же с тобой сделали? – проговорила госпожа Цзинь, гладя дочь по голове.

А-Цинь непонимающе поглядела на мать. Лицо той было печальным и влажным от слёз.

— Матушка? – позвала она нерешительно.

— Ты ведь сохранила моё пёрышко? – спросила вдруг госпожа Цзинь.

А-Цинь кивнула, не понимая, отчего матушка вдруг заговорила об этом. Ей столько хотелось рассказать! И об У Минчжу тоже…

— Береги его и всегда носи при себе, – наказала госпожа Цзинь. – Оно может спасти тебя. Но только один раз. В нём заключена частичка моей души.

— Спасти? От чего? – растерянно спросила А-Цинь. – Матушка, ты говоришь загадками.

— А-Цинь, бедная моя А-Цинь, что же с тобой сделали! – безжизненно повторила госпожа Цзинь.

— Матушка?.. Матушка!!!

Госпожа Цзинь начала рассеиваться прямо у неё на глазах. А-Цинь попыталась обхватить её руками, но в них остались только клочья тумана. А-Цинь зарыдала и… проснулась, вся в слезах.

Она больше не смогла заснуть и проплакала всю ночь. Сон её растревожил. Наутро глаза у неё были красные, как у птицы-альбиноса, и нос распух. В столь неприглядном виде не стоило никому показываться на глаза.

На поле она отправилась, самым решительным образом подвязав мяньшу так, что закрыто было вообще всё лицо – ото лба до подбородка, – и с твёрдым намерением оставаться с закрытым лицом несмотря ни на что.

Под этим «ни на что» подразумевался один бесцеремонный ворон, разумеется.