Хозяин ветра - Мария Семенова,Анна Евгеньевна Гурова Страница 60

Напев был обычный, колыбельный. Но вот слова…

— Туу-ти, туу-ти, винду-винду линду…

Нойда, больше ничего не выжидая, кинулся к костру.

Пение вмиг оборвалось. Тихомира испуганно вскрикнула. Смеян вскочил, хватая топор.

А Безымянный нойда смотрел лишь на куклу без лица у груди молодой женщины. Большую, спеленатую и убранную как младенец.

Нойда и сам не взялся бы объяснить, что именно с этой куклой было не так. Просто в тот миг он увидел ее как черную яму. Непроглядный пролом в Нижний мир…

Он выхватил куклу и отшвырнул ее в сторону, словно гадюку.

Тихомира вскочила с отчаянным криком, как будто у нее отобрали живого младенца.

Смеян петухом налетел на нойду.

— Ты что творишь, тать?! – заорал он – и осекся, узнав колдуна.

— Страшное зло! – воскликнул нойда. – Не тронь куклу! Кто тронет – будет проклят!

Смеян поймал за руку кинувшуюся было к свертку жену и замер, недоверчиво глядя на колдуна.

— Ты чего, лопарь? Это ж просто бабья ворожба…

— Это смерть, – уверенно сказал нойда. – Для нее, для тебя… А то и для всего рода.

«И кто еще скажет мне, будто проклятием заразиться нельзя…»

— Говорите, – угрюмо велел он. – Все, что от родни и от меня скрыли! Скажете – помогу чем смогу. Не скажете – сей же час иду будить Негорада.

— Да ты…

— А ну брось топор! Слово скажу – рука отсохнет, железо против тебя обернется!

Топор глухо стукнул, упав наземь.

— Не говори батюшке свекру, ведун! – взмолилась Тихомира. – Он и так меня сулил домой отослать…

Причитая, она не отводила полного слез взгляда от куклы.

— Не говори отцу! – подхватил Смеян. – Он нас пришибет, а то и разлучит, как грозился…

— Правду, – напомнил нойда. – Давайте подскажу. Начнем со свадебного обряда…

Молодые переглянулись. Даже при слабом свете костра было заметно: оба смутились.

— Мы сперва не заметили… – всхлипывая, пробормотала Тихомира. – А потом подумали: может, ничего страшного?

— Да и стыдно такое рассказывать, – буркнул Смеян. – Одним словом… Ведома ли тебе, лопарь, наша вера отеческая? В первую ночь молодые посередь ложа чура кладут, а самим играть заповедано, не вздумай губы тянуть! Вот побудет с нами незримо батюшка-предок… потом уже – честныʹ е утехи!

— А мы не утерпели, – густо покраснев, призналась Тихомира. – Нас ведь долго женить не хотели, батюшка Негорад все воли не изъявлял. Вот, дождались… ну и позабыли про чура…

— Я еще чую – что-то мешает, – опустив голову, добавил Смеян. – Вгорячах выпихнул его с постели на пол…

— Вот чур и обиделся, детей не дает!

Нойда кивнул. Что-то подобное он и предполагал. Он уже понял, что чур оскорблен не на шутку. Насколько, что готов собственным потомкам вредить! Надо было хорошенько обдумать, как искупить вину и успокоить Дедушку-Пса.

Но это лишь полдела.

Саами поглядел на куклу без лица.

— А эту жуть кто вам подсунул?

— Так Дарьяна, ведунья из Щеглиц, – объяснила Тихомира. – Она очень умелая, хоть и молодая. Ее тут все знают, со всех окрестных деревень к ней ходят. Она всем помогает! Мы к ней и раньше бы пошли, да сперва надеялись, что само получится… А потом дело к осени, родня ворчать начала…

— У неплодных никто сестер-братьев в супруги не возьмет, – объяснил Смеян. – Подумают, порча… Ну, мы и пошли к Дарьяне.

— И проклятия не побоялись?

— В Щеглицах неплодных от веку не водится, – сказала Тихомира. – А проклятие… Люди говорят: коли судьба против тебя, так и собственная собака укусит…