Сезон штормов - Теа (Тея) Гуанзон Страница 62

— И манипулировал моей матерью, – глухо уронила Таласин.

Из уголков глаз Элагби потекли слезы.

— Моя бедная Ханан. Что она знала о таких играх? Синтан рассказал ей о бедственном положении Ткачей Света на Континенте, и, конечно, она согласилась помочь. Я не должен был… – Трясущейся рукой он вытер мокрые щеки. – Я не должен был привозить ее сюда. Она не была счастлива. Отказалась именоваться лахис'кой, потому что не интересовалась политикой, однако все равно стала пешкой.

Жгучие слезы подступили к горлу Таласин. Синтан действовал хитро, создав впечатление, что Ханан Ивралис отправила флотилию на Континент по собственной воле. И когда ни один корабль не вернулся, Синтан и его союзники воспользовались их гибелью как предлогом для свержения Урдуи. Ханан скончалась от болезни позже, запертая в своей комнате в осажденной столице, а три дня спустя Таласин тайно вывезли из Ненавара.

Ей не удалось отомстить за мать. Это сделал Элагби, вонзив меч в сердце Синтана на белых известняковых утесах Купола Небес, в последней битве гражданской войны. Элагби исполнил свой долг перед страной и памятью покойной жены, но то, что он сохранил портрет вопреки воле Урдуи, означало, что он все-таки любил брата.

— Чего я так и не понял, – сказал Элагби, немного успокоившись, – это чем Синтан подкупил Индузу.

Таласин с любопытством взглянула на отца, склонившегося над доской для касонги, собирая с полей раковины каури и возвращая их в домики, чтобы начать игру заново.

— То, что ты увидела в прошлом месяце в Просвете… Я думал об этом с тех пор, как ты рассказала мне. Полагаю, твоя нянька сочувствовала делу Синтана, сумела ускользнуть от лахис-дало и доставить тебя на Континент. Это единственное возможное объяснение, отчего она оставила тебя у приюта. Лишила Доминион Ненавар наследницы.

— Она могла просто убить меня. Так было бы быстрее. Для нее. – При словах Таласин Элагби застыл. Казалось, он вот-вот разрыдается, так что она поспешно добавила: – Хотя я очень рада, что она этого не сделала.

— Как и я. – Последняя фишка с глухим стуком упала с ладони Элагби на доску. – Я пытался обсудить это с королевой Урдуей, но она велела мне заткнуться. По словам ее величества, ни к чему нам волноваться о прошлом – когда люди, у которых были ответы, либо мертвы, либо исчезли. Подозреваю, она предпочла бы забыть о случившемся, если бы могла. И, честно говоря, не могу ее за это винить.

«Зато я могу», – с негодованием подумала Таласин. Пускай Урдую и ранило предательство первенца, она определенно не испытывала подобной скорби из-за кончины своей невестки. Между ней и Ханан не было любви, как сказал капитан Рапат в святилище Ткачей Света.

Однако, как бы ни было горько, Таласин понимала, что решение Захии-лахис смотреть только в будущее, вполне разумно. У них и без прошлого забот полон рот.

— О, – сказал, помолчав, Элагби, – вижу, наш дракон продолжает собирать любопытствующих зрителей.

— Если ты нарочно отвлекаешь меня, чтобы опять выиграть… – Проследив за взглядом отца, Таласин прикусила язык.

На пляже, не отрывая взглядов от дракона, хотя и держась от него на почтительном расстоянии, стояли Аларик и Севраим. Дети давно разбежались, наверное, напуганные появлением двоих Кованных Тенью.

По молчаливому согласию Элагби и Таласин, бросив игру, спустились на пляж. Никто ведь не мог сказать, как отреагирует дракон на двух чужаков, принадлежащих к той нации, что ранила одного из его собратьев несколько месяцев назад.