Крепостная с секретом. Стиральный переворот - Александра Каплунова Страница 64

Меня холодом пронзило. Если при моем появлении она еще больше плачем зашлась, значит моя вина в том есть? Али превратно себе толкую?

Как бы то ни было, маменька меня прочь гнать не торопилась, потому я поспешила к калитке, толкнула ее, а после по тропочке прямо к девице.

Что ж такое случилось?

— Витушка, что случилось-то? — спросила я, опускаясь на лавку рядом с ней.

Виталина только громче зарыдала, уткнувшись в платок. Евдокия Степановна, маменька ее, погладила дочу по спине и посмотрела на меня с горестным вздохом.

— Сердце девичье разбилось, — пояснила она. — Ты уж утешь ее, Дарена. Может, тебя послушает.

Я кивнула, хотя и не шибко понимала, в чем тут дело. Но Евдокия Степановна, показалось мне, что даже с каким-то облегчением, поднялась и ушла в дом. Я приобняла девчоночку за плечи.

— Вита, ну что стряслось-то? Кто тебя обидел?

Виталина подняла на меня заплаканное лицо. Глаза ее, обычно ясные да веселые, сейчас покраснели и опухли от слез.

— Сваты приходили, — всхлипнула она. — К Матрене Филипповой. От Кузьмы.

— От какого еще Кузьмы? — не поняла я.

— Да с кухни который! — всплеснула руками Виталина, точно это очевидно было, а я глупости спрашиваю. — Ну, тот, что хлеб печет у барина. Молодой, да статный такой. Помнишь, на Троицу с нами хороводы водил?

Я смутно припомнила широкоплечего парня с кудрявой шевелюрой. А после смекнула, что о нем-то Витка и говаривала уж прежде с этаким придыханием. Тот тоже, как мимо прачечной ходил, все ее глазами выслеживал, улыбки дарил. А теперь что, стало быть, к другой сватов отправил?

— Ты из-за этого так убиваешься? — осторожно спросила я. — Приглянулся он тебе?

Виталинка горестно кивнула, вытирая слезы.

— Еще как приглянулся! Третий месяц уж встречаемся украдкой, — вот тут я едва рот не раскрыла. Это Витка-то? Тайком? Да, плохо я пока ее знаю, видать. — Он мне и цветы полевые носил, и яблоки из барского сада. Говорил, что я девка ему по сердцу... А теперь вон как вышло! — и она снова залилась слезами.

— Погоди, Вита, — я пыталась разобраться. — Если между вами все ладно было, чего ж он к другой сватов заслал?

— Сам-то он, может, и не хотел, — всхлипнула Виталина. — Да только родичи его всем заправляют. Матрена-то из семьи зажиточной, у отца ее хозяйство ого-го. А я что? Маменька да братец малой. Приданое всяк беднее будет.

Я задумалась. Как-то дурно выходит, и правда.

— А сам Кузьма? Что говорит?

— Да как я узнаю? — вздохнула подруга. — Сегодня только о сватах прознала, а к нему не побегу же! Не по-девичьи это, да и людей постыжусь. А он... он, верно, и не подойдет теперь. Раз уж сваты к Матрене ходили — значит, все решено.

Я погладила ее по растрепавшейся косе.

— Не плачь, Витушка. Может, все не так, как кажется. Ежели он тебя любит, то и свататься должен к тебе, а не к этой... как ее...

— Матрене, — хлюпнула носом подруга.

— Вот-вот, к Матрене этой. А ежели не любит, так и плакать о нем нечего.

Но мои слова только усилили плач страдалицы.

— Ох, Даренушка, легко тебе говорить! А как же мне теперь? Я ж его всем сердцем полюбила. Коли ты любила хоть раз, то поймешь.

Я вздохнула. В своей прошлой жизни любила ли? Да, пожалуй, думала, что любила. Как и многие — до первой серьезной ссоры. Но как объяснить это Виталине? Для нее любовь — это на всю жизнь, как в сказке.