Кулинарная магия: Моя прекрасная повариха. Самый вкусный пирог в мире. Черничная ведьма, или Все о десертах и любви - Лариса Петровичева Страница 64

Я знала этого Валентина: он всегда держался отстраненно и равнодушно. Когда я получала в банке мигрантское пособие, он с каменным лицом обналичил чек, вручил мне памятку с графиком работы банка и информацией по основным кредитам и больше не сказал ни слова. В тот момент я была ему благодарна за это равнодушие.

— Как он к нам попал?

— А! – махнул рукой Фьярви. – Там кто-то заорал «Бей эльфов!», и он бросился в гостиницу спасаться.

«Бей эльфов?» Неудивительно, если все поняли, что заразу в Келлеман принес именно эльф. Но неужели Эвентин сознательно приехал сюда, зная о своей болезни? И ходил по городу, пришел ко мне, понимая, что каждый его вздох, каждое движение полны яда? Эвентин, которого я знала, никогда бы так не поступил. Он всегда был честным и искренним. Но я уже успела понять, что за красивой внешностью может скрываться монстр. Почему бы и Эвентину не стать им?

— Значит, диверсия? – переспросила я.

Фьярви кивнул.

— Он приехал в город. Заглянул в магазины, позавтракал у Морави, зашел в ратушу, потом к агентам по недвижимости, потом навестил тебя, потом пообедал у Морави и как в воду канул.

— То есть его не нашли? – удивилась я.

Нет, это было не похоже на Эвентина. Не мог он измениться настолько, чтобы привезти заразу в город и скрыться без следа.

— Нет. Полиция носом землю роет, но его нигде нет, а больше в Келлеман никто не приезжал.

— Он бы так не поступил, – сказала я. – Я понимаю, тебе неприятно об этом слушать, но…

Во рту сделалось сухо и горько, словно я наелась ваты. Силы куда-то делись, и я почувствовала, как снова покрываюсь потом.

— Полежи, я принесу чаю, – произнес Фьярви и вышел из номера.

За окнами царила ночь, Глория тихо спала, не слыша нашего разговора, и я чувствовала тихую радость: моя девочка жива и здорова, с ней все хорошо, и мы справимся и с этой бедой.

Вернулся Фьярви, принес чай с медом и малиновым вареньем и, сев рядом со мной, велел:

— Пей. По глоточку, потихоньку, но все выпей.

Чай не имел никакого вкуса. Вернее, нет, в нем была отдаленная нотка рыбы. Протухшей рыбы.

Я послушно выпила все, что было в чашке, и сказала:

— Я не хочу выгородить своего бывшего жениха. Но Эвентин всегда был порядочным и добрым. Либо его использовали и он не знал, что болен… либо это был не он.

Фьярви угрюмо кивнул.

— Да я уже вижу, что нам из Благословенного края нечего ждать ничего, кроме плохого. Кушать хочешь? Домовые сказали, что сделают кашу с изюмом.

— Не хочу, – ответила я, чувствуя, как в голове пробуждается звон, а комната снова начинает качаться и плыть. – Просто посиди со мной.

— Посижу, – улыбнулся Фьярви. – Я здесь.