700 дней капитана Хренова. Бонжур, Франция - Алексей Хренов Страница 65

Чем ввёл того в состояние прострации.

Октябрь 1939 года, Центральная площадь Реймса.

Вернувшееся начальство немедленно запрягло Лёху поработать переводчиком на авиашоу в Реймсе, устроенном в честь прибытия туманных союзников.

Он стоял рядом с мэром города, командиром их французской группы Марселем Югом, а также с плотной толпой англичан во главе с командующим экспедиционными силами Британии, аж целым вице-маршалом авиации Патриком Плейфэром.

Капитана Поля де Монгольфье, разумеется, отжали к самому краю трибуны — там, где офицеры тихо делятся мнениями, грустно глядя в спины начальству.

Лёху же убивали громкие названия и весь сопутствующий пафос происходящего.

Выяснилось, что под Реймс прибыло сразу аж две эскадрильи «Харрикейнов» — первая и семьдесят третья, по целых шестнадцать самолётов в каждой! Под командованием целого вице-маршала авиации! Тридцать две машины — сила, которую Британия смогла послать для бескомпромиссной борьбы с нацизмом, спрятавшись за линией «Мажино».

Ничего не изменилось, Лёха пожал плечами. Странно, что вообще что-то послали, а не отделались бескомпромиссной нотой протеста о безоговорочной поддержке Польши с требованием незамедлительно вывести войска и добровольно и с песнями заплатить репарации, — посмеялся про себя наш герой.

Вице-маршал Sir Patrick Playfair — фамилия, которую при желании можно было перевести и как «Честная игра», и как «Ярмарочное шоу». Лёха машинально прокрутил в голове оба варианта и, глядя на трибуны, флаги и ликование вокруг, выбрал второй.

«Ну что ж, значит, ждём цирк с клоунами», — подумал Лёха.

И маршал его не разочаровал.

С юго-запада появились «Харрикейны». Все пятнадцать самолётов шли на высоте двухсот метров, собранные в плотные тройки. В каждой — ведущий впереди, два ведомых сзади, слева и справа, на расстоянии трёх–пяти метров. Задние тройки держались вплотную к передним, и вся эскадрилья выглядела как единое целое, управляемое одной мыслью и единой задачей.

Самолёты красиво прошли над городом, плавно развернулись и повторили проход с рёвом уже над центральной площадью Реймса. К этому времени грохот моторов сделал своё дело, и площадь пестрела людьми. Ведущий качнул крыльями. Задние тройки прибавили высоту и выстроились с превышением в несколько метров. Строй превратился в красивую треугольную этажерку. Удержав его несколько секунд, последовал следующий сигнал. Самолёты перестроились в диагональную линию вправо от ведущего. Машины держались очень плотно, линия вытянулась, плотная и аккуратная, словно стрела, нацеленная прямо в трибуну.

Новый сигнал — и строй разделился на две параллельные колонны. Тройками они разошлись наружу, вправо и влево, заложили красивые развороты, за ведущими одно за другим пошли остальные звенья, пока эскадрилья не собралась в линию, уходящую обратно. После этого ведущие троек начали плавный круг, и самолёты, разделившись по звеньям, образовали общий хоровод, похожий на огромную воронку.

— Вот это да! — воскликнул мэр города. Он фотографировал так быстро, как только успевал протягивать плёнку в фотоаппарате. Внизу, на площади, было слышно, как люди хлопают, свистят и кричат.

Показ продолжался ещё несколько минут.

Закончили «Харрикейны» выступление тем, что эскадрилья поднялась на километр, снова собралась в плотный строй троек, словно огромный матрас и пронеслась в пологом пикировании над Реймсом.