Мой бывший за 500 золотых - Кира Эро Страница 65

— Вериан, — я выдохнула его имя как молитву, как заклинание. — Пожалуйста…

Он понял меня без слов — его движения стали резче, глубже, а одна рука скользнула между нашими телами, находя чувствительный бугорок между моих ног. Его пальцы, всё ещё холодные, создавали невероятный контраст с жаром внутри, и этого оказалось достаточно.

Когда оргазм накрыл меня, это было как извержение вулкана — ослепительная вспышка удовольствия, которая затопила все мое существо. Я выкрикнула его имя, вцепившись пальцами в его плечи, выгибаясь под ним, принимая его еще глубже. Мои внутренние мышцы сжимались вокруг него в ритмических спазмах, усиливая ощущения до невыносимого предела.

Я чувствовала, как его движения становятся хаотичными, как его дыхание сбивается, и знала, что он тоже близок. Через несколько толчков он застонал, глубоко и гортанно, и я ощутила пульсацию внутри себя, горячую волну, которая словно продлила мой собственный оргазм.

Постепенно волны удовольствия стали отступать, оставляя после себя тепло и странную, почти болезненную нежность. Я чувствовала, как Вериан все еще находится внутри меня, пульсирует, продлевая мое удовольствие, заставляя меня содрогаться от остаточных спазмов.

— Повторяй за мной, — прошептал он, наклоняясь к моему уху, его дыхание щекотало мою шею.

Его голос звучал странно — глубже, с каким-то акцентом, которого я раньше не замечала. Он начал говорить на языке дроу — языке, который я никогда раньше не слышала, но который странным образом отзывался во мне, словно я знала его в какой-то прошлой жизни.

— Naur e glaur, sereg e shâr, feä e rhaw, — произносил он, и я повторяла за ним, чувствуя, как слова отдаются эхом внутри моей магии. — Ónen i-estel edain, ú-chebin estel anim.

Я не знала, что означают эти слова, но чувствовала их силу. С каждым словом руны на наших запястьях светились все ярче, пульсируя в такт нашим сердцам. А потом, когда я повторила последнее слово, они вспыхнули ослепительным светом, и я почувствовала, как что-то внутри меня изменилось, словно часть его души перетекла в мою, а часть моей — в его.

Мы лежали, переплетенные, все еще соединенные, и я чувствовала его сердцебиение как свое собственное. Странное чувство полноты, завершенности охватило меня. Словно всю жизнь во мне была пустота, которую я не замечала, пока она не заполнилась.

Тишину нарушил стук в дверь — резкий, настойчивый, как будто кто-то бил в нее не костяшками пальцев, а целым кулаком.