Меч света - ГоЛеон Страница 65

Она молча кивнула, но взгляд оставался настороженным.

— Вы знали парня, который работал у пекаря через три дома? Молодой, доставлял вам хлеб?

— Знала… – Она передернулась. – Он почти каждый день таскал булки.

— И что вас с ним связывало?

— Меня? – Голос стал холодным, с нотками презрения. – Ничего. Что меня может связывать с этим нищим? Я даже их булки не ем: у меня диета. Это папенька… Он их ел с удовольствием.

— Э́то мы нашли в его комнате.

Я развернул портрет, показывая ее изображение. Девушка бросила на него взгляд, чуть прищурилась и пожала плечами:

— Довольно недурно. Ну и что? Я весьма популярна в городе.

— Ясно… Что ж, не будем вас больше тревожить, – сказал я и повернулся к выходу.

Мы с Гёте уже почти пересекли порог, когда за спиной раздалось:

— Это все она… Ведьма.

Я остановился, обернулся:

— Простите, что вы сказали?

— Отца убила ведьма… – Ее голос дрожал, но не от страха, а от злости.

— Вы думаете, это она? Но сейчас многие умирают от болезни.

— Я недавно застала их в кабинете у отца. Они о чем‐то спорили. Я не слышала слов, но когда она уходила, он крикнул ей вслед: «Этому не бывать, пока я жив».

— Где можно найти эту ведьму? – спросил я, чувствуя, как в груди нарастает напряжение.

— Самый крайний дом у северных ворот.

— Спасибо. Вы нам очень помогли.

Когда мы отошли на приличное расстояние, Гёте проворчал, оглядываясь через плечо:

— Может, я чего‐то не понимаю, но она совсем не похожа на ту, кто только что потерял отца.

— Золотая молодежь, она в любом мире одинаковая. Здесь и так видно, что они очень богаты. Теперь все достанется ей, и никто уже не скажет, что можно, а что нельзя. Судя по размерам города и обилию лавок, мастерских и трактиров, еще совсем недавно это был оживленный торговый центр. Сюда стекались со всей округи: продавать, покупать, обмениваться новостями. Эпидемия все изменила.

Теперь улицы казались глухими и пустыми. Яркие вывески потускнели, многие окна были плотно занавешены, словно дома́ решили отсечь себя от внешнего мира. И только редкие траурные процессии нарушали зловещее безмолвие. Все выглядело… странно.

Мы с Гёте обменялись взглядами, и я понял: мы оба что‐то чувствовали. Подспудно, в глубине, будто разум старался достроить картину, но не хватало деталей.

Дом ведьмы удивил меня сразу. В голове была картинка: старая, покосившаяся избушка, с развешанными куриными лапками и вениками вдоль окон, запах трав и пыли. Но этот дом был вполне добротным, пусть и чуть уступал в роскоши лавке ювелира. Зато сама ведьма – вылитая Баба-яга из сказок моего детства. Даже бородавка на подбородке имелась. Да, не на носу, но смотрелась весьма колоритно.

— Здравствуйте, бабушка, – вежливо поприветствовал я ее с порога.

— Чего вам, пришлые? – оглядела она нас. Голос скрипучий, но незлой. – Не принимаю я сегодня.

— Мы и не на прием, – улыбнулся я.

— Тогда зачем пожаловали?

— Пару вопросов задать.

Она тяжело вздохнула, покосилась в сторону соседнего дома, где тут же колыхнулась занавеска, словно подтверждая ее опасения.

— Ладно, заходите. Чтобы лишний раз повода не давать.

Изнутри дом оказался еще богаче, чем выглядел снаружи. Дорогая мебель из темного дерева, изысканные ковры, множество картин на стенах – все кричало о достатке. На полках и тумбах стояли всевозможные предметы интерьера, каждый из которых, даже на первый взгляд, был отнюдь не дешевым.