Хозяин ветра - Мария Семенова,Анна Евгеньевна Гурова Страница 65

— Они и так стыдятся! – воскликнул нойда. – От великого срама даже родителям не открылись!

«Стыдятся они… – глаза зверя вспыхнули двумя холодными лунами. – Эти двое безмозглых щенков даже не поняли, что натворили!»

— А что они натворили?

«Он еще спрашивает! Они позабыли меня, шаман! У них нет страха, нет уважения… Я для них – просто чур, кусок дерева! Глупый кобелек меня скидывает с постели, чтоб не мешал! Вот я им и напомню… Пусть родичи глядят на их слезы и внукам рассказывают, каково обижать Дедушку Пса!»

— Не получается назидания, – вздохнул нойда. – Никто даже не понял, что все это из-за тебя. А молодые не скажут. Лучше к чужой ведунье побегут, но вину не исповедают.

«Ведунья, гр-р-р… – В рычании Пса нойде померещился ядовитый смех. – Дурная сучонка, взявшаяся кусать за хвост матерого зверя! Забывший Богов пусть ждет скорой и жестокой расплаты!»

— А что, если поновить с ними завет? – скромно предложил нойда. – Я несу им повесть о грозном чуре и непочтительных детях, дождавшихся наказания. А ты их прощаешь.

Клыки призрачного пса в последний раз сверкнули и скрылись. Опустилась шерсть на загривке.

«Ладно. Прими и поведай всем мою волю. За то, что оскорбили чура и нарушили священный обряд, три года у них детей не будет. Пусть им никто ночным плачем миловаться не мешает…»

— На том благодарствую, – поклонился нойда.

Свечение белых глаз погасло, растворилась в ночной тьме призрачная корбá.

Нойда глубоко вздохнул, возвращаясь в мир живых.

Ночь выдалась сырой, промозглой. Накрапывал мелкий дождик. Костер едва тлел. Кожаная рубаха саами блестела от капель. Шаман закашлялся и с неудовольствием понял, что в горле саднит, а в носу хлюпает.

Вообще нойда был недоволен приговором пращура Пса.

— Для чура что три дня, что три года, – ворчал он, вытягивая затекшие ноги. – А у людей все что угодно может за это время произойти…

«Ты чего так возгорелся? – подал голос Вархо, который вместе с сайво-лосем сопровождал его в лес духов. – Опять кипишь, как котелок…»

— …у нерадивой хозяйки, да. Потому что неправильно это – когда зверь-прародитель своих родных правнуков карает бесплодием! Он должен благословлять, приводить новое потомство, а не отсекать корни собственного древа!

«А возгорелся-то чего?»

— Не знаю, – буркнул нойда, вставая и стряхивая с шапки воду.

Ему вспоминались души несчастных родичей, что носились потерявшейся стаей между мирами, – души, которым он недавно помог обрести покой. Нойда примирился с ними и узнал, что рода Лахтака больше нет. Не удержаться на земле дважды наказанным богами: в первый раз – за своеволие, второй – за трусость…

И то, что нойда увидел в зеркале Суур-Ку, попало прямо в больное место.

«Кто там был, такой счастливый, подле своего очага, окруженный родней, нянчащий детей и внуков? Мне было показалось, что это я… Но откуда жена и дети у изгоя, одиноко бредущего по свету? Без роду, племени… даже без имени…»

В мысли зачем-то влезла Дарьяна, но саами тут же отмахнулся от нее.