Мой темный палач. Печати Бездны - Любовь Черникова Страница 67

Еще не хватало, чтобы сюда заявился тот, кого я меньше всего сейчас желаю видеть.

— Да где там! Сэтр Шмерц — ставленник его племянника, который в Хьюборге посажен. Но это было сразу же после его назначения. Он вверенные ему земли тогда объезжал, вот этим домом и заинтересовался. После больше не появлялся в нашей деревне.

— Вошел в чужой дом без спроса, и вы ему позволили? — искренне возмутилась я.

— Ну а что мы могли сделать? Дверь-то не заперта. Да и мало ли какие у него на то были причины. Власть, опять же…

— Да уж… — пробормотала я недовольно и подумала, что надо вставить замки.

С этой мыслью я отправилась с Маллой завтракать.

— После знаки снова будем обновлять? — спросила, помогая колдунье накрывать на стол.

— Верно. Надо бы с ними в первую очередь закончить, — подтвердила та.

Мы снова ели нехитрый деревенский завтрак: пшенную кашу с молоком, тыквой да медом. Его принесли благодарные соседи. На печи томилась опара. Малла собиралась испечь свежий хлеб.

Я наслаждалась простой деревенской едой. Она сильно отличалась от тех блюд, к которым я привыкла, но скучала я разве что по-нашему с папой любимому пирогу с черникой.

Обязательно испеку его, папочка, когда отомщу за тебя…

— О чем задумалась? — поинтересовалась Малла.

— Да так. Ни о чем, — ответила я.

— А лицо у тебя такое, будто ты о чем-то серьезном размышляешь, — уличила меня в обмане колдунья.

Я вздохнула и спросила:

— Малла, как считаешь, можно магию Бездны использовать во благо? Нет, ты не подумай! — Я поторопилась объясниться: — Во время пробежки я встретила охотников, которые на стирюков шли. В лаборатории я нашла описание этих самых стирюков. Эти твари тоже когда-то из Бездны вышли и поселились в ее окрестностях. Вроде бы мерзкие и страшные, но пользу могут принести немалую. Вот и задумалась, что если кому-нибудь пришло бы в голову и магию Бездны использовать во благо?

Некоторое время колдунья натирала полотенцем большое расписное блюдо, а потом посмотрела на меня прямо и ответила:

— Не знаю, как там в городах считают, а мы тут у Трещины так мыслим: магия сама по себе, что твой клинок. Можешь им головы врагам рубить, а можешь на большой дороге путников без разбора резать ради наживы. Сам клинок ни злым, ни добрым оттого не становится. Важно одно — чья рука его держит и для чего использует. Вот так я думаю и с магией.

— Вот и у меня те же мысли, — обрадовалась я.

А колдунья добавила, поворачиваясь, чтобы бережно убрать блюдо на полку:

— А если вспомнить, сколько домов было сожжено магией Эфира? А душ загублено?

Она недоговорила, потому что дверь распахнулась в этот момент, и внутрь влетела растрепанная, наспех одетая Данка.

— Родимка умирает! Помогите! — выпалила она с отчаяньем.

Блюдо выскользнуло из рук у Маллы и полетело на пол. Походя я подхватила его и поставила на стол. Проделала это не останавливаясь на пути к выходу. Оттолкнув с дороги Данку, выскочила на улицу и бегом рванула к ее дому.

Философствовать времени не осталось, следовало спасать мальчишку.

Женщины сразу же от меня отстали, так что ворвалась я в дом Данки и Ивара первой. Родим лежал на спине, безучастно глядя в потолок. Его грудь едва заметно и редко вздымалась, подсказывая, что он пока еще жив, но это ненадолго.

Мне не пришлось входить в транс, чтобы увидеть эфирное тело мальчишки, окутанное плотным серым одеялом. Знатно же эта дрянь разжирела со вчерашнего дня!