Доктор в теле гнусной графини: и тебя вылечим... - Анна Кривенко Страница 67

Николай смотрел на прибывших без особого энтузиазма, но любезно предложил войти. Мы прошли по грязным коридорам с растрескавшимися стенами. Слева и справа виднелись проёмы, ведущие в палаты. На некоторых были двери, но и те обещали вот-вот развалиться.

Заглядывая мимоходом в комнатушки, я видела старые покосившиеся кровати и больных, лежащих на них.

Наконец, мы вошли в комнату, напоминающую кабинет. Здесь было чище, но нагромождение мебели портило внешний вид. С одной стороны теснились шкафчики с книгами и письменный стол. С другой стояли столы поменьше, просто забитые колбами, банками, коробками и прочим — похоже, здесь местный доктор хранил лекарства.

Ему отчаянно не хватало помощницы. Судя по всему, пол давно не мыт, но пахло в комнате чем-то свежим, напоминающим хлорку. Всё-таки поверхности обрабатывают — и это хорошо.

Разговор с Николаем был коротким. Аристократы, с презрением оглядываясь, тут же сообщили, что привели некую барышню, готовую взять на себя уход за десятью больными и обещающую их обязательно вылечить в короткий срок. Бедный мужчина воззрился на меня, как на идиотку. Ещё бы! Новость была подана в такой насмешливой форме, что он услышал в ней не только подвох, но и издёвку.

Я постаралась почтительно кивнуть и представилась по-нормальному:

— Елена Николаевна Орлова. А как вас по отчеству?

Мужчина удивился.

— Николай Николаевич… — проговорил он. — Буйнов.

— Очень приятно. Хотелось бы поговорить о вашей больнице. Узнать, с какими болезнями сталкиваетесь чаще всего…

Но меня прервали.

Высокомерный — его, кстати, звали Евгений Петрович — заявил:

— Давайте не будем задерживать ни вас, ни нас. Каких больных вы можете доверить Елене Николаевне?

Николай растерялся.

— Ну… я даже не знаю. Есть у нас вот некоторые с простудой, с лёгкими ранениями…

— Зачем же ей лёгкие? — возмутился молодчик с моноклем, которого, кажется, звали Антуаном — по-заграничному. — Барышня жаждет показать свои умения. Выберите ей кого посложнее.

Бедный Николай Николаевич совершенно смутился и замолчал.

И тогда вмешался третий доктор. Имени его я не запомнила, но выглядел он по отношению ко мне довольно-таки агрессивно.

— Пожалуй, мы должны выбрать их сами. Не так ли, господа? — сказал он.

Его тут же поддержали.

А Николай Николаевич побледнел, прекрасно понимая, что меня только что загнали в самую настоящую ловушку…

* * *

И они выбрали. Выбрали так, как я себе и представляла: самых безнадёжных, самых серьёзно больных людей. Бессовестно, презрительно и цинично. Они готовили для меня полное поражение. но я была готова к этому вызову.

В одну палату перевезли десять человек.

Перед тем как выставить предварительные диагнозы, я обошла их всех. Медленно, внимательно, не торопясь. Останавливалась у каждого ложа, задавала по нескольку коротких вопросов — о боли, о начале недуга, о том, что происходило до болезни. Слушала дыхание, проверяла пульс, вглядывалась в глаза. Иногда приходилось почти угадывать ответ по движению губ. Этот предварительный осмотр позволил мне составить первое представление о том, с чем предстоит бороться.

И картина оказалась тяжёлой.

Первым на себя обращал внимание мужчина примерно пятидесяти лет — он лежал полубоком. Лоб блестел от пота, дыхание было тяжёлым и сиплым. На мои вопросы он отвечал невнятно, будто пробираясь сквозь боль. Это была запущенная пневмония с воспалением плевры.