Тень ворона - Анастасия Дёмина Страница 67

— Бусенька! Что ж ты, негодник такой, совсем не заходишь, тетка скоро тебя на улице не узнает, забудет, как ты выглядишь!

Несмотря на суровый на первый взгляд тон, она схватила Воробушка за голову и сердечно расцеловала в щеки. Тот, покраснев от смущения, принялся извиваться, а вырвавшись, схватил Ивана и выдернул его вперед, будто заслоняясь им от новых нежностей.

— Тетушка! Я вам друга привел приодеться!

Иван торопливо поклонился:

— Здравствуйте, хозяюшка!

— Друга, говоришь? – Груда окинула Ивана цепким взглядом. И распахнула глаза: – Ты тот самый, пришлый от волшебного дуба!

— Тетушка! – осуждающе пискнул Воробушек из-за плеча Ивана.

Но женщина лишь замахала на него.

— Ой, не бузи! Я все ждала, когда ты придешь к нам за обновками, не вечно же в чужом да своем старом ходить. – Она еще раз, уже более внимательно, оглядела Ивана с ног до головы и задумчиво кивнула. – Да, с такими плечами с тобой перешивать замучаешься, придется кроить с запасом. И сапоги тебе скоро новые понадобятся, лапища тоже растет. Вижу-вижу, какой богатырь из тебя проклевывается, скоро всех девок у нашего Соколенка уведешь, – с усмешкой подытожила она.

Иван, чьи уши будто углями обожгло, неловко кашлянул и начал:

— Хозяюшка, только подскажите, как мне с вами расплатиться, а то вы правильно сказали, я пришлый, здешних денег у меня нет. Может, чем по хозяйству помочь, с торга что-нибудь тяжелое донести, дрова порубить, подлатать что, я рукастый, много чего умею.

Тетушка Груда как-то странно на него посмотрела и очень по-птичьи наклонила голову набок. Иван еще до того, как убедился в их с Воробушком родстве, по ее коричневым глазам заподозрил, что она воробьиха, но теперь окончательно в этом убедился.

— Так за тебя уже уплачено, – сказала она.

Иван недоуменно моргнул:

— Уплачено? Кем?

Груда пожала худыми плечами.

— Этого я не знаю. Мне передали из лагеря вашего, что с тебя ничего не брать и запрашивать оплату с них.

— Но… – Иван переглянулся с Воробушком. – Разве лагерь платит за дружинников?

Тот растерянно замотал головой:

— Только если ты сирота или из совсем бедной семьи, хотя у нас таких и нет, разве что из других городов кто пожалует. Но тогда ты берешь эти деньги взаем и потом, уже став дружинником или ремесленником каким, все лагерю возмещаешь.

— Но я не смогу ничего возместить, меня уже через год здесь не будет, – возразил Иван. – И со мной никто о таком не договаривался.

— Тут ты уж сам выясняй, – подбоченилась Груда, – кто без спросу взял тебя на содержание.

Вопрос, кто тайно оплачивал все его расходы в Гнездовье – если подумать, кто-то ведь должен был возмещать той же столовой траты на еду, что он сметал как не в себя, – долго занимал разум Ивана. У него были кое-какие подозрения, но, боясь попасть впросак, он хотел прежде получить подтверждение, да только возможности все не представлялось.

С окончанием основного сбора яблок ученики лагеря вернулись к ратной подготовке, и Ивана наконец допустили к, пожалуй, самой интересной ее части: урокам рукопашной и обращению с оружием.

Как он быстро выяснил, у всех трех прозванных в шутку «боевых» птичьих рода Гнездовья было не только свое любимое оружие, но и характерная манера ведения рукопашного боя. Если манеру орлов можно было описать одним словом «мощь», то соколы опирались прежде всего на скорость, а вороны во главу угла ставили неприметность и смертоносность. Это вовсе не означало, что орлы учились только у орлов, соколы – у соколов, а вороны – у воронов. Все будущие ратники постигали основы каждой манеры боя, и уже после учителя отбирали учеников по личным склонностям.