Хозяйка старой лавки. Новая жизнь после развода! - Анастасия Пенкина Страница 68

— Спокойной ночи, Алисия.

— Спокойной ночи, Виктор.

Я проскользнула внутрь, тихо закрыв дверь, и прислонилась к ней спиной, пытаясь унять дрожь в коленях и безумный стук сердца. В доме было тихо. Где-то в глубине горел свет, то ли в лавке, то ли на кухне. Интересно, Бель уже закончила ночную смену?

Я хотела снять пальто и собиралась проверить лавку, как вдруг из кухни донеслись голоса.

Знакомый до боли низкий, бархатистый голос.

И смех Бель. Какой-то нервный и неестественно высокий.

По спине пробежали ледяные мурашки. Сердце, только что взволнованно бившееся от чувственных поцелуев и страсти, замерло и упало куда-то в пустоту.

Я знала этот голос. Я прожила с ним двадцать лет.

Медленно, словно во сне или трансе, я прошла по коридору и остановилась в дверном проеме кухни.

За моим столом, развалившись на моем стуле, сидел Сайрус Арден. Перед ним стояла моя чашка с дымящимся травяным чаем и тарелка с остатками вечерних пирожков. Бель сидела напротив, натянув на бледное лицо улыбку и теребя край фартука. Она первая увидела меня, и в ее глазах вспыхнула паника.

Сайрус медленно повернул голову. Его холодные, оценивающие карие глаза, скользнули по моему лицу, по растрепанным после поцелуев волосам, раскрасневшимя щекам, по пальто, которое я так и не сняла. На губах бывшего мужа играла знакомая снисходительная полуулыбка.

— А, вот и хозяйка вернулась, — произнес Сайрус гладким, ядовитым тоном. Таким как я помнила, но раньше не замечала этих неприятных ноток. — Как раз вовремя. Мы с дочерью уже начали беспокоиться. Не поздновато ли для прогулок, Алисия. Где же твоя материнская забота. Такое поведение в незнакомом городе… Люди могут подумать, что угодно.

Сайрус сделал паузу. Его взгляд, устремленный на меня был весьма красноречив: он все уже «понял». И ему это нравилось.

— Мы справимся без твоих “ценных” советов, Сайрус, — холодно ответила я, наконец-то снимая пальто. — Ты здесь не для того, чтобы читать мне мораль. Зачем пришел?

— Как прямолинейно. Я здесь, чтобы навестить дочь. И убедиться, что вы обе в порядке в этой… глуши. — Сайрус ленивым жестом обвел взглядом кухню. Его взгляд задержался на скромных занавесках и простой посуде, доставшейся в наследство вместе с лавкой, и его губы дрогнули в едва заметной усмешке.

Затем он небрежно махнул на стол, где лежали свертки.

— Привез кое-что, — добавил Сайрус. — Зимы тут, говорят, лютые. Бель, это тебе.

Бель, которая до сих пор сидела, словно завороженная, робко потянулась к самому большому свертку. Развернув бумагу, она ахнула. Это оказался полушубок из мягчайшего меха нежного рыжего оттенка, точь-в-точь в цвет ее волос.

— Папа… это… — она не могла подобрать слов, ее пальцы тонули в густом меху.

— Чтобы не мерзла моя девочка, — сказал Сайрус сладким голосом, который когда-то мог меня обмануть.

Он продолжил раздавать «дары». Коробка шоколадных конфет из самой известной столичной кондитерской. Той самой, куда Бель водили в детстве. Маленький изящный сверток с парой тончайших кожаных перчаток для меня. И корзина с диковинными фруктами, которые даже в столице были редкостью.

Но несмотря на подарки, воздух на кухне становился густым от напряжения. От всей этой демонстративной заботы дурно пахло.

“Смотри, что ты потеряла. Смотри, что я могу себе позволить. И смотри, как легко я могу купить расположение дочери.”