Напарник ректор, или Характер скверный, неженат! - Татьяна Булгава Страница 68

Гелла толкнула дверь и вошла.

В зале было человек двенадцать — все в чёрных мантиях с серебряными драконами на груди. Члены Совета. Во главе стола сидел тот самый старик с ястребиными глазами — главный. Рядом с ним — магистр Торнберг, тот самый, что предлагал Гелле сделку на балу.

Омэн стоял у окна, скрестив руки на груди. Сегодня он был в парадном мундире — чёрном, с серебряной вышивкой Дома Ночи. Лицо — как каменная маска. Но когда он увидел Геллу, в глазах мелькнуло что-то тёплое. Всего на секунду.

— Студентка Гелла, — главный указал на стул напротив. — Садись.

Гелла села. Спина прямая, руки на коленях, взгляд — прямо на главного.

— Мы получили сведения, что ты работаешь над запрещённой формулой «эйфирной деривации», — сказал главный. — Что ты скрываешь свои исследования от Совета. Что ты уже достигла результатов, которые могут быть использованы как оружие массового поражения.

— Кто предоставил эти сведения? — спросила Гелла.

— Это не важно.

— Для меня важно. Потому что кто-то пытается меня оговорить.

— Твой бывший друг, Кай, уже дал показания, — вступил Торнберг. — Он подтвердил, что ты работаешь над запретной формулой. Что ты показывала ему чертежи. Что ты просила его помочь со стабилизатором.

Гелла внутренне похолодела.

Кай. Всё-таки Кай.

— Кай — агент Ордена Чёрной Розы, — сказала она. — Его показания не могут быть приняты всерьёз. Он пытается спасти себя, сдавая других.

— Он сдал тебя, а не себя, — усмехнулся Торнберг. — Это разные вещи.

— Он предатель. Предатели лгут.

— А ты — нет? — главный наклонился вперёд. — Ты отрицаешь, что работаешь над «эйфирной деривацией»?

Гелла посмотрела на Омэна. Он едва заметно качнул головой — не отрицай.

— Я не отрицаю, — сказала она. — Я работаю над составом, который может синтезироваться из воздуха. Но это не оружие. Это медицинская технология. Лечебные составы, антидоты, противоядия.

— Лечебные составы, которые можно настроить на взрыв, — заметил Торнберг. — Мы знаем о твоих экспериментах. О резонаторе. О фиолетовой ампуле.

Гелла поняла: Кай рассказал всё. Или почти всё.

— Фиолетовая ампула — экспериментальная, — сказала она. — Она нестабильна и опасна. Я не планирую использовать её в военных целях.

— Планируешь или нет — не важно, — главный стукнул кулаком по столу. — Важно, что ты нарушила закон. Запрещённые исследования караются тюрьмой или казнью. Ты это знаешь.

— Она это знает, — вмешался Омэн. — Но она также знает, что закон — не догма. Совет может сделать исключение для талантливых исследователей.

— Исключение? — главный прищурился. — Вы предлагаете отпустить её? Прямо сейчас?

— Я предлагаю оставить её под моим надзором. Она — моя напарница. Я отвечаю за каждое её действие. Если она нарушит закон — я лично приведу приговор в исполнение.

В зале повисла тишина.

Гелла смотрела на Омэна. Он предлагал Совету сделку: её свобода в обмен на его ответственность. Если она оступится — он умрёт. Или не умрёт, но потеряет всё: титул, должность, честь.

— Вы рискуете, ваше сиятельство, — сказал главный. — Вы ставите свою репутацию на карту ради студентки.

— Я ставлю свою репутацию на карту ради истины, — ответил Омэн. — Гелла не преступница. Она — гений. И если мы её потеряем, империя потеряет лекарство, которое может спасти тысячи солдат.