Лавка редкостей, или счастье со сковородкой - Ксения Никонова,Наталья Фирст Страница 69

Но сильная рука бережно лежала у меня на спине, вторая служила опорой для моих пальцев. И сердце радостно замирало в груди от этой невероятной близости в танце.

Не помню, кто сказал, что танец, это вертикальное выражение горизонтального желания, но сейчас я полностью была с ним согласна. В нашем случае, когда обоим приходилось постоянно обуздывать свою природу, вальс стал отдушиной, во время которой мы смогли урвать хоть кусочек счастья.

Именно танец придал мне отчаянной смелости. Я чуть подалась вперед и прошептала:

— Алекс, а ты не знаешь такой артефакт, который закрыл бы мою спальню от бабули и дракош?

* * *

Маркиз приподнял одну бровь и вопросительно на меня посмотрел.

— Поясни.

— Ну...

Вот черт, я же давно вышла из девичьего возраста. Почему же мне сейчас так неловко? Даже слова подобрать получалось с трудом. Еще сложнее было сложить их в предложения.

— Если бы можно было зачаровать мою комнату так, чтобы ночью туда не смогла попасть мадам Тереза, и чтобы дракончики случайно не сунули любопытный нос...

— То? – голос Алекса совершенно однозначно дрогнул. А в глазах загорелась надежда.

Я решила ринуться в этот омут и ответила искренне:

— Я бы снова пришла к тебе. Я соскучилась, Алекс.

Всего на миг его лицо озарилось светом неописуемого счастья. И тут же стало благопристойно холодным.

— Есть такой артефакт, – услышала я в ответ.

И невольно возмутилась:

— Так что же ты молчал?

— Тише, Наташа, тише. Мы привлекаем слишком много внимания. Веди себя осторожнее.

Осторожнее? Да я и так практически, как ледяная скульптура. Вон, губы от вежливой улыбки уже свело.

— Мне нужен этот артефакт, – почти прошипела я, раскланиваясь с партнером из соседней пары, взирающим на меня с неприкрытым восхищением. - Срочно!

— Я, наверное, пожалею об этом.

Алекс нахмурил брови.

— Но? – я выдала саму просительную улыбку.

— Но я принесу его к тебе. Вечером. Сегодня.

Я опустила глаза и победно улыбнулась. Хватит! Монашеский образ жизни совсем не для меня. Особенно, когда все время где-то рядом любимый мужчина.

После танца с Алексом совсем не хотелось менять партнера, но любвеобильный барон Штигель уже был тут как тут.

Пришлось выслушивать его признания и комплименты и одновременно следить за шаловливыми ручонками.

— Неповторимая, неотразимая, невероятная! – жарко шептал барон, склоняясь в моему уху. – Что вам маркиз. В нем нет и сотой доли той страсти, от которой я сгораю рядом с вами.

Ага, ага. Много-то ты знаешь, сколько в нем страсти, и сколько мне приходится прикладывать усилий, чтобы сдержать ответную страсть в себе».

— Вы молчите, значит, у меня есть шанс? – продолжал напирать барон.

«Эй, полегче, – так и захотелось сказать мне. – Стоит мне ослабить концентрацию, и полыхнет так, что тебе мало не покажется».

— Будьте моей, и я заставлю солнце светить для вас одной, луну и звёзды небесные брошу к вашим ногам!Одно ваше слово!

— Барон, – стараясь сохранить серьезность, призналась я. – Вы несомненно самый красноречивый мужчина в моей жизни. Да вот беда, небольшой врожденный дефект не позволяет мне воспринимать всерьез ваши слова.

— Дефект? – удивился он, окидывая меня ревнивым взглядом. – У столь красивой девушки не может быть дефектов. Богиня! Безупречна!

— Благодарю за ваши комплименты. Но все же, один дефект у меня есть - слабые мышцы ушей.