Проклятие фэйри - Анна Айдарова Страница 7

Мысли вяло крутились в голове, и странности не вызывали никакого отклика.

Рядом со мной почти так же безучастно шагал второй Лорин приятель — Марк. В отличие от Саймона, с шутовской галантностью поддерживающего Лору под локоток, от Марка не несло затхлой прокисшей капустой, да и одет он был… прилично. Никаких пятен, никаких заляпанных ботинок. Меня передернуло даже от воспоминаний о сальных волосах и таком же сальном, грязном взгляде, которым Саймон меня периодически одаривал, пока мы ехали.

Я хотела было спросить моего спутника, как его сюда занесло — не напоминал он совершенно увлеченного поклонники древних обрядов и Дикой Охоты. Лора и ее Саймон — да, вписывались в эту ночную авантюру идеально, а мы…

Изредка Саймон что-то бормотал себе под нос. Лора кивала, закидывала голову, и её профиль в отсвете мощного фонаря, которым парень освещал дорогу, казался заострённым и нечеловечески прекрасным.

Наконец, мы вышли на небольшую поляну так внезапно, что я вздрогнула. Ни холмов, ни странных деревьев, все вокруг словно отступило, обнажая купол неба, затянутый тяжёлыми, низкими тучами. И в центре, подпирая самое сердце этой серой массы, стоял дольмен. Три грубых, замшелых камня-исполина и массивная плита сверху, чёрная от времени и влаги.

Дольмен не выглядел ни величественным, ни таинственным. Обычное нагромождение камней. Как будто так и должно было быть — эта каменная скоба, сжимающая пустое пространство. И от него исходила тишина. Не отсутствие звука, а нечто активное, поглощающее любые звуки — ветра, шагов, голоса… И внутри еще росло дерево. Странное, изогнутое, неестественно черное, должно быть, от ночной поры — не бывает таких черных деревьев в природе…

Всё дальнейшее я воспринимала как сквозь толстое, ватное одеяло. Усталость, холод и этот гнетущий камень слились в одно тягучее ощущение нереальности.

Мы шли за Лорой к самому центру поляны. Лора и Саймон принялись что-то сыпать на землю вокруг дольмена, Саймон скалился — почему-то это я отчетливо видела — и припевал какую-то странную песенку, подпрыгивая и ухмыляясь.

Я села на ближайший камень — сил почти не осталось. Холод пробирался под куртку, и куртка уже не спасала.

Лора что-то говорила мне — или не мне? — и ее голос звучал приглушённо, как будто доносился из водной толщи.

И только когда Лора неожиданно набросила веревку мне на руки, я подняла глаза:

— Лор?.. Зачем?

— Не парься, так нужно, — ответила подруга откуда-то издалека. Да мне в целом было все равно. — Вставай. Давай к дольмену. Пора уже обряд начинать, луна скоро выйдет.

Я покорно пошла за подругой. Саймон подвел Марка, и мы оба оказались внутри каменного исполина, привязанные к дереву.

Я сожалела только об одном, что нельзя сесть — ноги подкашивались.

Саймон сбросил свою замызганную куртку и оказался в тонкой шелковой черной рубахе, расшитой не менее диковинно, чем платье Лоры.

Лора встала у края каменного круга, лицом к дольмену, подняла руки, и в её голосе, обычно звонком и насмешливом, зазвучали низкие, гортанные ноты. Она пела. И слова ее песни были не похожи ни на английские, ни даже на гэльские. Заклинание, которому вторил Саймон само ощущалось как дольмен — древним и мрачным.

Воздух в кругу заколебался, стал густым, как сироп.