Ртуть - Калли Харт Страница 7

На пропитание Элрой зарабатывал ремеслом стеклодела. При таких завалах песка в окру́ге сырье всегда было у него под боком, и, выбрав дело всей жизни, он стал лучшим стеклодувом и стекольщиком во всем Зильварене. Правда, позволить себе застекленные окна могли только богачи из Ступицы. А вот обитателям Третьего сектора требовалось кое-что другое из того, что можно было изготовить в горнах Элроя. Некогда он в нарушение запретов ковал оружие для отрядов мятежников, которые хотели свергнуть королеву Мадру. Тогда из горнов выходили зазубренные мечи, состряпанные из разномастных кусочков железа. Но чаще это были кинжалы – ведь лезвие у них короче, а стало быть, требует меньше металла. И хотя чугун, предназначенный для переплавки в сталь, был наихудшего качества, клинки из него все равно удавалось наточить так, чтобы любого врага отправить к создателям. Однако с годами жизнь в мятежном секторе становилась все невыносимее. Свежих продуктов было не сыскать. Дети на улицах выцарапывали друг другу глаза за корку черствого хлеба. Единственным способом выжить в Третьем стали натуральный обмен и торговля… а также доносы на соседей. Если ты был обитателем Третьего, и при этом еще не умер, значит ты постоянно испытывал голод. А голодающий человек нашепчет властям что угодно про кого угодно, лишь бы унять боль, скрутившую пустое брюхо. Не единожды чудом разминувшись со смертью, Элрой счел знаки судьбы достаточно ясными и объявил, что отныне не станет ковать мятежникам свои тонюсенькие ножички, а заодно и мне запретил заниматься этим в его мастерской. Мол, мы – стеклоделы, ни больше, ни меньше, и таковыми пребудем впредь.

— Я потрясен, Сейрис. Сражен наповал. Просто… уму непостижимо! – Старик помотал головой, всем своим видом выражая отказ поверить в услышанное. – Я правда не могу представить, о чем ты думала. Да ты хоть понимаешь, какую беду навлекла на наши головы?

Когда я пешком под стол бегала, Элрой уже был выдающимся человеком – легендой даже среди самых опасных преступников, промышлявших в Третьем секторе. Высокий – много выше большинства горожан, – могучий, широкоплечий, с бугрившимися на спине под пропотевшей рубахой мускулами. Воплощение силы само́й природы. Глыбища. Осколок скалы, незыблемый и неуязвимый. Лишь недавно я вдруг поняла, что он был влюблен в мою мать. После того как ее убили, Элрой мало-помалу начал сдавать – я видела, как он потихоньку чахнет, увядает, превращается в тень себя прежнего. В человеке, который стоял передо мной сейчас, уже трудно было узнать того гиганта.

Заскорузлая широкая ладонь тряслась, когда он указал на полированный металл, греховно поблескивавший на столе между нами:

— Ты заберешь это сейчас же и вернешь туда, где взяла, Сейрис, вот что ты сделаешь.

Я хрюкнула от смеха:

— Клянусь забытыми богами и долбаными ветрами, даже не подумаю! Я слишком много сил потратила, чтобы заполучить эту рукавицу. Чуть шею себе не свернула и…

— Я сам сверну тебе шею, если эта штуковина не исчезнет из моей мастерской в течение пяти минут!

— И что дальше? Ты думаешь, я просто припрусь на караульный пост и отдам ее?

— Не ерничай. Боги, ну что за глупая девчонка! Ты опять залезешь на стену и бросишь рукавицу на сторону Ступицы, когда Двойняшки зайдут за горизонт. Кто-нибудь из тамошних богатеев подберет ее утром и вернет гвардейцам без задних мыслей – ему даже в голову не придет, что эта штуковина может иметь ценность для кого-то еще.