Игла из серебра - Яна Лехчина Страница 7

Да и на человека похоже не было. Скорее на изломанную груду костей и мяса. Чеслав лежал, и его нога была вывернута под неправильным углом, а штанину на середине бедра прорывал желтоватый осколок кости. Позвоночник был скручен и смят, из-за чего голова оказалась почти на уровне живота. Лицо заливала кровь: единственным, что Юрген смог разглядеть, был раскрытый глаз, и весь белок в нём багровел от лопнувших сосудов.

Юргена замутило.

К Чеславу подошёл медведь и парой ударов скатил его с берега в воду. Одной лапой проехал прямо по распоротой спине, а другой толкнул ногу, из-за чего сломанное бедро искривилось ещё сильнее… Река всплеснулась.

На поверхности вздулись красные пузыри.

…К-кар! Юрген сжал ворона слишком сильно, и тот вырвался из его рук, оцарапав гнутым когтем.

— Ну? – Голос Йовара – как сквозь подушку. – До сих пор думаешь, что Чеслав мог выжить и устроить всё это?

Юрген втянул воздух. Бородатое лицо перед ним ещё было расплывчатым, неясно-грозным.

— Зачем? – спросил Юрген сдавленно. – Зачем было убивать его так?

Йовар тоже смотрел на него, не отрываясь. Что он видел сейчас на его лице? Отвращение? Страх? Разочарование? Юргену казалось, что всё вместе.

— Я не знаю, – ответил Йовар наконец.

Юргена зазнобило.

— В смысле – не знаешь?

— Я не знаю, – повторил Йовар, – почему решил убить его в медвежьем теле. Наверное, так было сподручнее.

— Сподручнее?

— Я разозлился на него.

— За что?

В глазах Йовара промелькнуло странное выражение, и у Юргена сердце оборвалось.

— Ты не помнишь, – предположил он.

— Да, – кивнул Йовар. Он вновь ослабил ноги и повис на цепях. – Я не помню. Он поднимал умертвий на погосте.

— Ты говорил, что убил его за это.

— Не совсем. – Йовар посмотрел на витражное окно, которое Юрген поместил в его огороженное завесой пространство: нарочно, чтобы Йовар мог знать, что происходило снаружи. – Он… Он выглядел слишком самодовольным. Может, он что-то мне сказал. Или посмотрел не так…

Свой смех Юрген услышал словно бы со стороны – надсадный, болезненный.

— Ты разорвал человека за неправильный взгляд.

Йовар даже не стал оправдываться.

— Он рос слишком опасным, – проговорил глухо. – Слишком неуправляемым и сильным. Я бы всё равно его убил. Не в этот день, так позже.

Юрген не понимал, почему никак не мог прекратить смеяться, хотя у него уже заболела грудь.

— Зато теперь ты знаешь. – Йовар осторожно повёл затёкшими руками. – Выжить он не мог.

Юрген согнулся, упёрся ладонями в колени. Перед глазами всё ещё стоял речной берег, и в грязи всё так же лежала оторванная рука.

— Поэтому ты и не хочешь бежать, да? – Юрген выпрямился, вытирая рот тыльной стороной ладони. – Ты знаешь, что на самом деле достоин этих цепей.

Выражение лица Йовара резко переменилось, и из отца, кающегося перед сыном, он превратился просто в свирепого колдуна.

Рявкнул:

— Пошёл вон.

В трактире яблоку было негде упасть, и Ольжана пробиралась к Лáле полубоком, извиняясь перед подавальщицами, которых ненароком задевала бедром. Лале ждал её за столом, уже уставленным тарелками с ужином. Ольжана хлопнулась на скамью и выложила перед собой ключи от комнат.

— Лале, – сказала она севшим голосом. – Происходит что-то странное.

Как назло, сегодня Лале был гораздо веселее, чем в последние дни, – может, хорошо себя чувствовал, или наконец-то выспался, или общение с Ольжаной на привалах принесло ему особое удовольствие. Ольжане даже было совестно портить ему настроение.