Четыре касания тьмы - Амалия Мо Страница 70

Когда прозвучал приговор, во мне не родился страх и не поднялась злость. Только тишина, которая была осадком всего прожитого.

— Нет… Только не она… – прошептал Демиан и наши взгляды встретились. – Я предлагаю обмен. Моя жизнь за жизнь Розы!

Я открыла рот, чтобы возразить, но Доменик – служитель богини порядка, перебил:

— Вы не имеете права выдвигать нам условия! Решение Верховных не подлежит торгу или оспариванию!

— Дем, не надо, – едва слышно выдохнула я, не сомневаясь, что он услышит.

Только первокровный не собирался сдаваться. Он без церемоний двинулся ко мне, заставив конвоиров за моей спиной выставить оружие.

— Прекратите цирк! – заорал Доменик, но это не остановило Демиана.

В каждом его шаге чувствовалось безрассудство, и от этого холод пронзил спину. Я слышала, как пальцы охранников легли на курки.

— Пожалуйста… – в груди сжалось от осознания, что может случиться дальше. Я сделала шаг, но не успела сказать что-то ещё.

Двери храма распахнулись с глухим ударом о стены. Внутрь ворвался Калеб Морвель. Горящими зелёными глазами он оглядел всех присутствующих и подошёл прямо к помосту.

— Что вы себя позволяете?! Заседание проходит без свидетелей!

— Я в курсе, Доменик, и крайне удивлён, что вы передвинули даты. Моей семье очень интересно знать, с чем это связано?

Мельком я взглянула на Эриха Морвеля, который выглядел безучастным. Возможно, он действительно больше не считал своих детей семьёй. Иначе как объяснить, что всё происходящее будто не отзывалось в нём?

Пока служители отвлеклись на нежданного гостя, Демиан оказался рядом. Он прижал меня к себе так крепко, что я услышала, как звенья цепей натянулись, будто возмущаясь. Его дыхание обожгло висок, и в этот момент мир перестал существовать. Ни зал, ни Верховные, ни приговор – только его руки, запах кожи, тепло, которое я помнила лучше всего на свете.

Я не думала, не пыталась понять, что он делает и чем это закончится. Просто позволила себе на секунду утонуть в этом касании – последнем, настоящем, без слов и оправданий.

Он склонился ближе, и я услышала тихий шёпот:

— Всё будет хорошо…

В зале слышались крики и возмущения служителей. Я и не знала, что заседание специально перенесли, чтобы на нём не было свидетелей. Могло ли это быть специально, чтобы приговор никто не мог обжаловать? Само собой, но вот для чего?

— Прошу вас всех успокоиться, – голос Риэля прорвался сквозь нарастающую какофонию звуков, и это неожиданно сработало.

— Верховный, вы не считаете этот прецедент вопиющим неуважением к нам? – не успокаивался Доменик.

— Признаться, я тоже был удивлён, что вы решили перенести слушание и уже вынесли приговор. Я что-то не припомню, чтобы у нас было обсуждение. Или не пригласили только меня? – Риэль обвёл взглядом всех сидящих.

Удивительно, но он будто пытался помочь… Зачем ему это?

— Вы и так скрывали от нас ценные показания и к тому же, прятали подозреваемых за стенами своего храма. Так как вы смеете упрекать нас в том, что мы действовали без вашего участия, служитель? – Юриэль стрельнула на Верховного Мивеи недовольным взглядом.

— Это было сделано с целью безопасности…

— Как и в нашем случае, Риэль.

Цокнув языком, Доменик уселся на место.

— Хорошо, мы переназначим дату заседания…

— В этом нет необходимости, Верховный, – выйдя вперёд, сказал Калеб. – У меня есть ценные сведения относительно препарата от актиризма, которые я готов передать вам. Не просто так, разумеется.