Мертвая невеста - Дарья Иорданская Страница 70

— Сяо Ман… – пробормотал А Ли, но договорить не успел. Она качнулась вперед, и губы их соприкоснулись. Раз, еще раз, все крепче, все дольше. Потом Сяо Ман робко разомкнула губы, и поцелуй стал настоящим, жарким, глубоким.

А потом вдруг она отшатнулась, вся растрепанная и красная как рак.

— Я… я… п-прости. Я не знаю, что на меня нашло! Я! Прости…

А Ли поймал Сяо Ман за руки, не давая уйти. Под пальцами быстро-быстро, точно сердечко маленькой птички, бился пульс.

— Не уходи.

— Я не понимаю… это неправильно… – залепетала Сяо Ман. – Мы не должны этого делать…

Руки ее при этом пуговицу за пуговицей расстегивали на пижаме А Ли. Обнаженной кожи коснулся холодок. Затем пальцы, обжигающе-горячие. Затем – теплые влажные губы. А Ли запустил руки в волосы Сяо Ман, распуская и так уже растрепанную косу, а потом приподнял молодую женщину, чтобы крепче прижать к себе. Вдохнул ее аромат, полный трав и пряностей. Потянулся к ней всем телом.

Ногу прострелила острая боль.

— Ау!

— Ш-ш-ш… – губы игриво коснулись его уха. – Я сама все сделаю.

* * *

Чень не собирался ничего объяснять. Эта бешеная – Джэнис – вольна была думать все, что ей заблагорассудится. Ченя волновало только мнение Бай Лусы, и она… В ее взгляде отчего-то осуждения не было. Только сочувствие.

Впрочем, это сочувствие было еще больнее, делая Ченя совсем беспомощным.

— Сядь, – Лусы надавила ему на плечо, заставляя опуститься на табурет. – Откуда у тебя ссадина на виске?

Чень поднял руку и коснулся ранки, она сразу же отозвалась болью, хотя еще минуту назад не доставляла никаких проблем.

— Долгая история.

— Попросил, чтобы побили! – злобно откликнулась Джэнис. – Чтобы тебе голову заморочить.

— Да, да, – устало кивнул Чень. – Ты права.

Теперь, когда Лусы была совсем рядом и он убедился, что она невредима, дали о себе знать и другие травмы. Ребра заныли. И плечо. Старейшина стегала его невесть откуда взявшимся хлыстом, и хорошо, наверное, что не взялась за палку.

— Переполох ты, судя по всему, устроил…

Чень невесело ухмыльнулся и кивнул. Стыдно было до сих пор. Не за сломанного идола, конечно, и даже не за рассыпанные по земле поминальные таблички – этот стыд придет еще, но позже, нужно еще осознать все кощунство произошедшего. Стыдно было, что видел старейшину, Второго и Третьего дядю такими озлобленными и вместе с тем жалкими. Словно заглянул в замочную скважину на что-то запретное. Искаженное яростью, почти утратившее что-либо человеческое лицо старухи он нескоро забудет.

Лусы заставила его повернуть голову, схватив за подбородок, и Чень вздрогнул от этого прикосновения.

— А ухо ты как порвал?

Этого Чень уже совсем не почувствовал. Боль он ощутит позднее, если будет на это время.

— Должно быть, старая ведьма зацепила сережку.

— Ты носил сережку? – вскинула брови Лусы.

— Я ношу две сережки, – Чень постучал ногтем по второму уху, где болтался подаренный отцом кусочек нефрита. – А ты ненаблюдательна. И все, хватит. Я в порядке. Почему вы не ушли? И где Ло Фэн?

Лусы пожала плечами:

— Пропал, пока мы были в тоннеле. Думаю, улизнул во время переполоха. Там было полно народа и фонари мигали, как стробоскоп.

— Это хорошо, – кивнул Чень. – Надеюсь, ему удалось уйти.

— Или его прибили твои дружки, – фыркнула Джэнис.