Гоцюй - Джин Соул Страница 70

— Нет.

У Минчжу цокнул языком, досадуя, что А-Цинь всё ещё упорствует и отмалчивается, и продолжил гадать:

— Тогда кукушки? Журавли? Ласточки? Соловьи? Стрижи?

Когда счёт перевалил за два десятка (он что, ходячая, вернее, летающая энциклопедия? Даже она сама столько птиц не знает, хотя живёт среди них с самого рождения), А-Цинь замахала руками и воскликнула:

— Хватит уже! Долго ты ещё будешь…

— Пока не угадаю, – объявил У Минчжу и быстро, прежде чем она успела его прервать, протараторил ещё с дюжину названий, так и не добравшись до верного ответа.

— Фазаны, – сдалась А-Цинь. – Клан фазанов. Доволен?

— Фазаны? – переспросил У Минчжу потрясённо. – Клан фазанов правит горой Певчих Птиц?

А-Цинь сейчас же встрепенулась. Голос его отозвался ноткой разочарования, будто он ожидал услышать что-то другое. И чем ему фазаны не угодили?

— Всего лишь фазаны, – покривил губы У Минчжу. – Так откуда в них такая жестокость?

А-Цинь поняла, про что он говорит, и отвела взгляд. Это была очень неприглядная сторона горы Певчих Птиц, но эту «традицию» поддерживали веками. Вероятно, на горе прежде правил какой-то другой клан – синицы, быть может, потому что эти маленькие птички всегда отличались необыкновенной жестокостью, – а последующие кланы лишь унаследовали или переняли их обычаи. Строго говоря, синиц вообще не стоило причислять к певчим птицам, но раз они жили на горе Певчих Птиц, то таковыми их и считали.

— Мне эта традиция тоже не нравится, – хмуро сказала А-Цинь, – но кто бы послушал цыплёнка?

У Минчжу мотнул головой, отгоняя безрадостные мысли, и вприщур поглядел на неё.

— Что? – смутилась она.

— А ты, значит, наследница клана фазанов?

— Да, – с вызовом сказала А-Цинь. – Тебя что-то не устраивает?

— Понятно тогда, почему тебя обручили с петухом.

— И почему же?

— Фазаны – те же курицы, только летающие.

Такого варварского определения собственного клана А-Цинь ещё не слышала. Конечно, те и эти являлись дальней роднёй, но обозвать фазана всего лишь курицей…

— Ну ты и нахал, – потрясённо выдохнула она.

— Называла же ты меня вороной?

И А-Цинь поняла, что он всего лишь припомнил и отыгрался за прошлые обиды. Так вороны ещё и злопамятны?

— Общаться с курицей наверняка ниже достоинства этого молодого господина, – язвительно сказала А-Цинь ему в пику, – поэтому улетай и не возвращайся, раз уж ты выведал наши тайны.

— Ничего подобного! – вспыхнул У Минчжу.

А-Цинь раздумывала, к каким её словам относится это «ничего подобного». Не выведал тайны? Он ведь уже много чего узнал о горе Певчих Птиц: и как выглядит и растёт чжилань, и какие птицы числятся в стражах, и какой клан правит горой… Его разведка явно уже увенчалась успехом, так почему он продолжает прилетать и выспрашивать? Что ещё он хочет узнать?

«Сомневаюсь, что у певчих птиц есть какие-то страшные тайны», – подумала А-Цинь.

Не считая храма с оторванными у чужаков крыльями.

— Я тебя курицей не считаю, – поспешно сказал У Минчжу, видя, что молчание затянулось.

А-Цинь невольно фыркнула.

— Ты фазанёнок, значит, – добавил он, засмеявшись, – поэтому у тебя веснушки?

— У фазанят нет веснушек, – возразила А-Цинь.

— О, ты единственный в своём роде фазанёнок с веснушками? – протянул У Минчжу.

А-Цинь нисколько не нравилось, что он всё время упоминает её веснушки. Она их – стараниями мачехи – терпеть не могла!