Доктор в теле гнусной графини: и тебя вылечим... - Анна Кривенко Страница 71

Закончив на этом, я потянулась к своей сумке.

А вот теперь — проверим, хватит ли у меня лекарств, чтобы поднять на ноги своих десятерых самых важных пациентов…

* * *

Десять последующих дней прошли в непростом режиме.

Первым делом я снарядила Варю и Семёна помочь мне с уборкой в больнице. Почему здесь было так грязно? Да потому что бесплатно работать не хотел никто. А платить уборщицам Николаю Николаевичу было нечем. Мои слуги вкалывали, как лошади, отмывая старый, местами дырявый пол, грязные стены, покрывшиеся пылью окна.

Николай Николаевич постоянно оправдывался, говоря, что прекрасно понимает, что в больнице должны быть чистота и порядок, но, увы, ни дочери, ни жены он не имеет, а служанок тем более. Я успокаивала его тем, что теперь всё изменится. Хотя понимала, что обещать поддержку надо с осторожностью. Но не обещать не могла. Мне нужно было дать надежду этим людям. Для этого, мне кажется, я и живу в этом мире.

С первого же дня взялась за «своих» пациентов. «Волшебную» земную сумку пришлось прилично опустошить. Разводила лекарства, давала всем больным по очереди.

Поговорив с Николаем Николаевичем, назначила операцию для парня с гангреной. Мужчина долго не соглашался, чтобы я поучаствовала в этой операции вместе с ним. Мол, он проводил таких десятки и сам справится. Но я настояла.

— Ну вы же упадёте в обморок! От одного вида всего этого! — настаивал он.

Я упрямо сжала губы.

— Послушайте, — произнесла строго. — Понимаю, что вас смущает мой возраст и пол, но вы должны понять: сейчас не время смущаться, сейчас время трудиться. Парень вот-вот угаснет! Мы должны его спасти.

Мужчина выдохнул.

— Ну да, я понимаю, что вы стараетесь ради своего спора, но… одно дело теория, а совсем другое практика!

— Я искренне хочу спасти человеку жизнь! — возмутилась я. — Это для меня первостепенно!!!

Наверное, Николай Николаевич проникся моей искренностью, потому что поспешил извиниться. Но потом всё-таки добавил:

— Смотрите: если грохнетесь на пол, поднимать я вас не буду. Так и будете лежать на полу и дышать пылью!

— Замётано, — бросила я.

И операция, подготовку к которой мне пришлось взять на себя, началась через пару часов.

Как она проходила, не стоит и упоминать. Это было сложно, тяжело, опасно. Но жизнь парня мы однозначно спасли.

Наверное, только на четвёртый день после моего появления в больнице нищих Николай Николаевич понял, что лечу я своих пациентов странными белыми капсулами из собственной сумки.

— Что это? — удивился он. — Можно ли мне посмотреть?

Я задумалась. Он, естественно, спросит, откуда это. Что я ему скажу? Но обманывать столь благородного и трудолюбивого человека мне не позволила совесть.

И я показала.

Он шокировано рассматривал упаковки, покрытые блестящей фольгой и пластиком. Изумлению его не было предела.

— Откуда вы, барышня? — посмотрел он мне в лицо испытующе — и уже совершенно иначе, чем раньше.

Я как можно более беспечно пожала плечами.

— Я графиня Елена Николаевна Орлова. Единственная наследница этой фамилии. Не думаю, что вам что-то об этом скажет. Но у меня достаточно связей, так что выводы делайте сами.

Но с тех пор он смотрел на меня очень внимательно.

И меня этот взгляд… немного нервировал. Неужели начал в чем-то подозревать?