Жена вместо истинной. Подмена у алтаря - Кристина Юраш Страница 71

Он молчал. Дольше, чем позволял этикет. В его молчании читалось понимание. Он не кивал. Не задавал уточняющих вопросов. Он просто вбирал приказ, как губка вбирает воду, и уже просчитывал логистику, маршруты, имена поставщиков.

— Что там с библиотекой? — спросил я, не оборачиваясь.

Вопрос висел в воздухе, тяжелый, как свинец. Я боялся услышать ответ.

Боялся, что зверь внутри снова дернется, вспомнив треск переплетов, запах тлеющей бумаги, как она корчилась в дыму.

— Ущерб меньше, чем я предполагал. Это хорошая новость, — ответил Себастьян ровным, отполированным голосом. — Большинство древних фолиантов находились под защитой древних огнеупорных заклинаний. Огонь лизал стены, но не проник в сердцевину стеллажей. Я провожу полную перепись. Обгоревшие экземпляры уже в руках реставраторов из Северного круга. Маги чинят коридоры, вычищают сажу из вентиляционных каналов. Мы полностью ее восстановим через пару недель.

Я кивнул. Коротко. Резко. В груди что-то развязалось, словно до этого там был тугой узел.

Хорошо. Она остается. Книги почти целы.

Я подошел к столу.

Пальцы легли на грубый конверт, на письмо с рваными краями, на склеенный магией черновик Валькарта.

Примовали. Мой желудок сжался ледяным комом. Они играли с огнем. Они думали, что дракон настолько слепо гонится за призраком Аннабель, что его можно обмануть?

Зря…

Очень зря…

Это их смертельная ошибка.

— Карету, — бросил я, глядя на два письма, написанных одинаковым почерком. Я почувствовал, как из моих пальцев прорезаются драконьи когти. Нет, я их не убью. Но этот разговор они запомнят надолго. Если не на всю жизнь.

— Слушаю, ваша светлость.

Себастьян исчез. Дверь закрылась. Я остался один с уликами в руках.

Я рад был, что нанял Валькарта. Он действительно профессионал.

Я встряхнул склеенные обрывки. Интересно, как они будут оправдываться, когда я суну им под нос вот это?

Зверь внутри перестал мурлыкать. Он раскрыл пасть, готовый сожрать все, что попадется ему на пути.

Я провел большим пальцем по чернильному разводу на письме.

Двойная линия. Дефект старого пера. Я помнил, как она тыкала в него пальцем. Помнил, как дрожали ее губы. Помнил, как она сказала, глядя мне прямо в зрачки: «Я никогда не желала сестре смерти».

Ярость, густая и темная, поднялась из глубин, смывая остатки сомнений, гордость, привычку держать дистанцию.

Я помнил каждую деталь, ее синяки под глазами, обожженные предплечья, как она сжимала камзол, будто пыталась удержать на себе остатки достоинства, и ничего не делал. Пока зверь внутри не рванул поводья.

Больше никогда.

Я взял оба письма. Это был не просто документ. Это был приговор.

Выходя из кабинета, я уже не думал о красных стенах. Не думал о книгах.

Я думал о том, как треснет дверь родительского дома. О том, как лорд Примоваль побледнеет, увидев меня на пороге без приглашения. О том, что сегодня Империя узнает, почему драконы не прощают тех, кто касается их сокровищ.

Даже если эти сокровища сами не знают, что стали ими.

Я спустился по лестнице.

Ступени гудели под сапогами, отдавая эхом по каменным сводам. В прихожей уже ждали перчатки и дорожный плащ.

Холодный ночной воздух ударил в лицо, но мне не было холодно. Внутри горело пекло. Оно выжигало сомнения, оставляя только одно: цель.