Змеелов. Гадючий остров - Даха Тараторина Страница 72

— Слышал?

Ирга замерла, только капля холодного пота по виску скользнула.

— Ну, слышал, – невозмутимо кивнул колдун. – Галда раскричалась. Жрать, наверное, хочет.

— А если, – Ирга облизала пересохшие губы, – если это не галда, но оно тоже… хочет жрать?

Колдун посерьезнел. Либо сделал вид. Он насупил брови, поправил на плече сапоги, связанные меж собой завязками, и подошел к Ирге. Наклонился, внимательно рассматривая напуганное девичье лицо, а потом ка-а-ак…

— Ам!

Ирга вскрикнула и подпрыгнула на месте:

— Чтоб тебя Щур драл! Ты… Ты…

— Напугал?

— Разозлил!

— Ничего, злая ты смелее будешь и перестанешь от каждого крота шарахаться.

— То не крот был, а какая-то тварь нечистая!

— Да ты сама тварь нечистая – колдовка! Тебе-то кого бояться?!

— Сам ты тварь! – возмущенно выдохнула девка.

Она замахнулась дать нахалу оплеуху, но то ли промедлила, то ли Змеелов оказался быстрее. Руку он перехватил в запястье и дернул на себя. Ирга оказалась в его объятиях, а колдун, сам от себя не ожидая, вдохнул запах ее волос и сказал с непонятной нежностью:

— Тиной воняешь.

— Ты тоже.

— Ну что, больше не страшно?

Ирга насупилась:

— Нет. Подумаешь… А ты… ты… – Она положила ладонь на впалую грудь Змеелова, и тот задержал дыхание, как будто снова оказался на глубине. – Ты тощий. Почему ты такой тощий?

Тот как бы равнодушно передернул плечами:

— Безлюдье.

— Я тоже колдую. – Дитя природы! Не замечая, как потемнел взгляд мужчины, свободной рукой она ощупала свою грудь и заключила: – У меня все на месте.

Колдун проглотил слюну и с усилием отстранился:

— Ты колдовка по рождению. А я взял чужое, чтобы… неважно.

— Чтобы что? – навострила уши девка.

Змеелов пошел дальше как мог быстро, но Ирга на болотах была что рыбешка в воде, от нее не убежать. Она еще и ягод успевала набрать: морошки, княженики, ранней шикши. Перепачканные соком пригоршни скоро наполнились цветастым сладким бисером.

— На! – Она протянула горсть колдуну. – Ешь! Авось хоть сколько мяса нарастишь…

— Угу, чтобы змеевицы зубы об меня не ломали.

— Ну, не нравится – сама съем, – обиделась Ирга. – Что уставился?

А уставился он вовсе не на нежданное угощение. Колдун кончиком пальца стер сок малины с ее губы, а после сунул палец в рот. Будто рассудок отказывает подле этой девки! Сообразив, что натворил, Змеелов закатил глаза:

— Как из свинарника вылезла, право слово.

Ирга холодно отозвалась:

— То есть ягоды ты не будешь?

— Как это не буду! Давай!

Дорога ложилась под ноги слишком уж легко. А от легкости колдун давно успел отвыкнуть.

— Ты бывала у волхвы раньше?

— Нет. Вас бывал, а я за себя сама решать привыкла. Без советов.

Змеелов хмыкнул. Да уж, этой попробуй насоветовать… Стало быть, дорогу рыжуха не знала, однако шла уверенно, перескакивая с кочки на кочку и по наитию огибая скрытые бочаги. Колдун держался чуть позади и все думал, ведет ли яровчанскую колдовку чутье, привычка или все же само Безлюдье. Выходило, что последнее.

Босые девкины ступни приминали мох, а вмятины тут же заполнялись болотной водой: трясина подступала незаметно, но неотвратимо. Чужак и в самом деле нипочем не выбрался бы с острова: холодная земля проглотила бы его, как жаба комара. Чтобы не замарать подол больше прежнего, Ирга приподняла сарафан и нижнюю рубаху, а Змеелов все чаще ловил себя на том, что не по сторонам смотрит и не выискивает опасность, а пялится, как дурной, на ее ноги. На крепкие, в мелких брызгах грязи икры, на покрасневшие от вечерней прохлады лунки под коленями, на длинноватые пальцы… Никак забродили те ягоды, что собрала Ирга! Он хотел сжать остатки малины в кулаке да зашвырнуть подальше, но передумал. Злость злостью, но без колдовкиного угощения он бы до сих пор по берегу ползал, не в силах подняться. Заметила ли дуреха, что всякий раз не просто кормит оголодавшего мужика, а исцеляет его? Навряд… Вышла бы из Ирги лекарка, каких поискать! Кабы не Змеелов учил ее, а кто получше.